Не оставляй меня

«И что потом?» – спросил меня предостерегающий голос. Я проигнорировал его.

– Перерыв… Хорошо. – Джимми закурил и ткнул в меня двумя пальцами, между которыми сжимал сигарету. – Я знаю, где ты работаешь. Если хочешь сохранить свою работу, позаботься о ней.

– Сделаю это лучше вас.

– Ты думаешь, что ты для нее особенный? Ее герой? – он фыркнул от смеха. – Сними номер, приятель.

Он отступил в дом, который быстро заполнялся людьми. Лола вернулась с вещевой сумкой и небольшим кожаным рюкзаком. Я взял их и подошел к багажнику.

– А в чем тут дело? – спросила Лола. – Вы двое?..

– Нет, – я бросил сумки в багажник. – Ей нужно немного отдохнуть. Очевидно.

– Значит, она отдохнет несколько дней на твоем диване, а потом присоединится к нам, прежде чем мы покинем Вегас?

– Таков план, – я захлопнул крышку багажника, – если ты беспокоишься, в безопасности ли она со мной, то да. Я клянусь своей жизнью, что никогда не причиню ей боль, хорошо?

Лола медленно кивнула.

– Ладно, хорошо.

Возможно, так будет даже лучше – хорошо бы ей оставаться трезвой в течение сорока восьми часов подряд. Я люблю ее до безумия, но она просто гребаная идиотка. Это наш большой прорыв. Вернее, мой большой прорыв, и если она соберется и будет держать себя в руках, она увидит, что это и ее успех.

«Сомневаюсь».

Я пересел на водительское место.

– Я позвоню ей, – сказала Лола, следуя за мной. – Чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

– Надеюсь, что так и будет, – ответил я и захлопнул дверь.

В лимузине быстро не поездишь, но мне удалось чуть разогнаться, и розовый дворец исчез из вида.

Я поехал обратно в А-1, чтобы вернуть машину. Мне пришлось тащить Кейси через весь гараж к своему грузовику. Каким-то чудом нас никто не увидел. Вернувшись к себе, я снова вспомнил прошлую ночь, только от Кейси не пахло блевотиной и дымом. Запахи ее духов, пота и виски наполнили меня, когда я вытащил ее из грузовика.

На этот раз она не была в отключке, а плавала в опьянении – иногда глубоко под водой, едва держась на ногах, иногда поднималась на поверхность, способная идти со мной.

Дважды она обвивала руками мою шею и шептала на ухо, как она благодарна, что я спас ее. Моя кожа покрылась мурашками, и пах напрягся, когда я пытался уложить ее в кровать.

– Джона, – вздохнула она, прижимаясь ко мне, пытаясь притянуть к себе на кровать. – Ты так добр ко мне. Последний хороший человек на земле.