Сахар и золото

«Это все, что ты ешь? Господи…»

– Да, – кивнула я, укладывая в рот самый большой листок.

Я всегда обладала плохим аппетитом и ускоренным метаболизмом, поэтому могла съесть хоть тонну и не набрать вес.

«Анорексичка…»

Я поморщилась, еда по вкусу стала напоминать глину. Я с трудом сглотнула.

– Как насчет музыки? – поинтересовалась у птицы.

Открыла iTunes на телефоне и включила «Criminal» Фионы Эпл. Я любила эту песню. В ней женщина играла с сердцем мужчины, а не наоборот. Мне нравился глубокий голос Фионы Эпл, хорошие слова и музыка.

Даже ее имя.

Я умяла все до последнего листика, хотя наелась еще примерно на половине миски. Но все равно заставила себя доесть, ненавидя каждый следующий кусок, поскольку он виделся мне поражением, а не победой.

«Прекрати, – подумала я, ставя миску в раковину. На глаза навернулись слезы, но я их сморгнула. – Нет ни победы, ни поражения. Это просто чертов салат».

На этот раз гром прогремел ближе. Небо за окном стремительно темнело.

Я же вела сражение за свое хорошее настроение, желание танцевать и веселиться. Как и всегда, мне пришлось копаться в остатках манипуляций бывшего мужа. В этой связи я представлялась себе покрытым черной сажей шахтером, который, задыхаясь от пепла, пытается найти алмазы.

– Да пошел он, – пробормотала я и направилась в свою крохотную ванную.

В выложенном розовой плиткой душе я смыла с себя рабочую грязь. Стараясь избавиться от воспоминаний, тихо напевала себе под нос. Еще одна причина, почему я любила шум и грохочущую музыку в клубе – они заглушали коварный шепот Стива в моей голове, наполняя ее мелодией.

Выйдя из душа, я уже снова улыбалась.

Одно полотенце я обернула вокруг длинных волос, в другое завернулась сама. В поисках подходящего наряда осмотрела небольшой шкаф. Обнаружив хлопчатобумажное кружевное платье длиной почти до колен, надела его. Лифчик доставать не стала. Обладая очень маленькой грудью, я практически не носила этот вид белья, а сегодня поступила так целенаправленно.

«Боже, ты похожа на парня, – рассмеялся в моей голове Стив. Он использовал тот самый небрежный тон, которым обычно говорил что-нибудь унизительное, не забывая при этом улыбаться. – Если ты переоденешься, то я успокоюсь».

– Заткнись, козел, – заявила я, рассматривая себя в зеркале, а потом обратилась к Лемони: – Что думаешь?

Как мне показалось, он прощебетал: «Сногсшибательно».

– Спасибо, – поблагодарила я.