Стань моим завтра

– Ты с кем-то встречаешься?

Как он это делает, черт его побери? Я опустил взгляд, чтобы не видеть улыбку Роя, которая призывала по-мужски пообсуждать личные темы.

– Да не, особо ни с кем. К тому же парней с судимостью обычно пролистывают влево, и до свиданий дело не доходит.

– Пролистывают влево?

– В приложении для свиданий. – Я махнул рукой. – Не обращайте внимания. Просто дурацкая шутка.

Рой кивнул и задал еще один вопрос:

– Есть какие-нибудь планы на праздники? – В его голосе прозвучала смесь надежды и сомнения.

– Конечно, Рой. Полечу на Ямайку, – отозвался я. – Буду лежать на пляже, пить ром и не вернусь сюда, пока не наступит весна. – Я криво ему улыбнулся. – Еще не поздно сделать запрос, чтобы меня выпустили?

Рой невесело усмехнулся.

– Слегка поздновато.

Первый год моего условно-досрочного освобождения закончился, оставалось еще два. До этого времени я не мог выехать из штата без разрешения комиссии, и даже при его наличии мог отсутствовать лишь в течение месяца – и то, только если Рой даст мне рекомендацию.

Возможность покинуть страну даже не рассматривалась.

– Я тут подумал… – медленно начал Рой, нагнувшись ко мне и сложив руки домиком. – Моя святая супруга готовит потрясающую рождественскую ветчину. Обкладывает ее кружочками ананаса, а в середину каждого просовывает коктейльную вишню. Видел такой рецепт? И украшает все это головками гвоздики. Ты даже не представляешь, какой ровный получается узор!

Он хлопнул ладонью по моему колену.

– Если ты откажешься попробовать ее в этом году, я приму это за оскорбление насчет моей жены!

Он сказал это несерьезным тоном. Как и в прошлом году. Мой дедушка умер через месяц после того, как я погрузился в преступный мир, и теперь семейное древо Коуплэндов состояло из меня, еще раз меня и моего я. Мне было страшно неприятно, что Рой об этом знал. Неприятно, что моя жизнь была для него файлом, который можно открыть и прочесть в любой момент. Но таковы последствия, если ты совершил преступление третьего класса.

Я оставался осужденным. Даже когда закончатся два оставшихся года условного заключения, моя судимость будет и дальше меня преследовать.

Это цена, которую необходимо заплатить…

Я выдавил улыбку.

– Может, и заскочу к вам.

Мы оба понимали, что на самом деле я имел в виду другое: «Ни за что на свете». С тех пор как меня оставили родители, у меня не было привычки сближаться с людьми. Рой оставался моим инспектором по надзору.