Круги по воде

 – Вот когда Ромка один за всех стенгазету делает, так ничего…»

А за окном погода манила. Я подумала, что каникулы ещё не скоро, что Юрка последнее время какой-то грустный, и вообще на чердаке все о чем-то шепчутся, а мне не говорят. Наверное, Кеху надо спросить – она мне точно скажет. Или Лёньку. Ирка не скажет, она вредная, сожмет губы и процедит: «Мала ещё!»

Наконец, Колька объявил голосование. За Ромку и за Вовку все проголосовали единогласно «за». Вот почему нельзя было сразу проголосовать?

* * *

У ворот школы первого сентября всегда толкается куча разного народа.

Одни встречают детей, другие провожают. Нас никто не встречал – мы уже взрослые. Поэтому на толпу я не обратила совершенно никакого внимания! Но тут меня окликнули.

Я в изумлении оглянулась. Никого из знакомых. Только один молодой высокий парень смотрит на меня и почему-то улыбается знакомой Юркиной улыбкой. Я прищурилась. Нет, этого парня я не знала! Коротко стриженный, одетый в потрепанные штаны, футболку, за спиной рюкзак.

– Не узнала, да? – Парень рассмеялся Юркиным смехом.

И тут я его узнала!

– Ой! – Я прикрыла рот ладошкой. – А ты чего с собой сделал-то?

– Да так. – Он провел ладонью по макушке, словно сам не веря, что у него теперь такие короткие волосы.

Ребята – Машка, Вовка, Толик, Сашка и ещё один Сашка – деликатно отошли в сторону.

– Я в армию ухожу, – сказал Юрка.

– Уходишь?

Он кивнул.

– Вот пришел с тобой попрощаться.

– А как же институт?

– Видишь ли, Жека… – Юрка помялся немного.

 – Меня отчислили.

– Отчислили? За что!

– Из-за Булгакова.

– Подрался, да?

Юрка вздохнул, улыбнулся совершенно незнакомо: горько, немножечко зло, – и ответил:

– Почти.

Он тут же суетно полез в рюкзак, достал старую, немного потрепанную книжку, «Три толстяка»[6 - Автор Ю. Олеша.].

– Это тебе. На память. Я её очень любил в детстве.

– Спасибо.

Я взяла книжку, прижала её к груди.

– Ты, Жека, только не плачь. Хорошо?

Я кивнула: не буду.

Хотя так хотелось! Он обнял меня.

– Ну, пока, Жека.

– Пока.

И Юрка ушёл.

* * *

Шло время.

На чердак я больше не ходила. Без Юрки стало там не интересно, да и вообще всё пошло как-то не так! Еженедельные собрания навевали то тоску, то стыд. Единственным развлечением было наблюдать, как фашистка усердно втискивается за школьную парту. И то быстро приелось. На собраниях все занимались чем угодно, но только не участвовали в обсуждении.