Кружево сказок

Лунку пробурил. Удочку закинул. Рыбку за рыбкой, рыбку за рыбкой – так и наловил целую кучку. И кошке Марыське похрустеть, и себе поджарить – всякая рыбка в куче лежит – и большая, и маленькая. А ещё в кармашке заветном у рыбака лежал кусочек хлеба ржаного. И этот кусочек – горбушка – был самым большим его секретом. Каким?

А это, дружок, ты узнаешь чуть позже. А ещё была у рыбака дочка младшая – Танюшка. И Танюшка эта хлеб отродясь не ела. Ну, никак не заставишь. Суп куриный – без хлеба, щи наваристые – без хлеба, котлету – и ту умудрялась без хлеба кушать.

А в хлебе-то самая сила человеческая, кто его ест, у того она и прибавляется.

И вот однажды положил рыбак с собой в карман горбушку хлеба ржаного – уж очень он его уважал, особенно если посолить да чесночком натереть!

Но на этот раз горбушку он простую в карман сунул и ушёл на рыбалку. Да и подзабыл про неё. Вернулся домой. А тут Танюшка подбегает:

– Показывай, папка, что с рыбалки принес.

А рыбак-то решил пошутить, шуткой дочку любимую порадовать:

– Танюшка, гостинец я тебе от лисички принёс – хлеб лесной, с морозцем, – и протянул ей тот кусочек заветный.

А Танюшка и рада – сама лиса из леса передала. Знает лиса о Танюшке. Да и как не знать, когда они с папкой-то общаются – он с ней рыбкой делится, а она новостями лесными. Так с тех пор и пошло – лисичкин хлеб да лисичкин хлеб.

Вот и в этот раз рыбак про хлеб не забыл. Да как-то так неаккуратно повернулся – судака больно большого вытягивал, что кусочек тот так и выпал у него из кармана на снег.

А рыбак начал домой собираться:

– Хватит на сегодня! И судака сейчас зажарим этого, яйцом зальем, лучком присыпем – вот и будет знатный обед! А остальная рыба пусть пока плавает да побольше подрастает!

Ушёл рыбак. А тут сорока-белобока летит, головой вертит, хвостом, как помелом, воздух загребает – хвост-то у неё отяжелел – вон сколько новостей на нём!

«Ого, что это там на снегу? Уж не рыбку ли для меня позабыли?» – подумала сорока и прямиком спикировала к не застывшей ещё лунке.

Нет, не рыбка, а горбушка хлеба, уже схваченная морозцем. Клюнула её сорока-белобока, ещё раз клюнула да решила подобру-поздорову отсюда улетать вместе с горбушкой этой, а то не ровен час кто вдруг отнимет.

Тем более вон и собачонка какая-то бежит. Подпрыгнула сорока, взлетела, да низёхонько так полетела.