Крылатые имена

Как бы то ни было, подобные истории лишний раз доказывают, в каких занятных и неожиданных ситуациях может порою родиться слово и, более того, выполнять иносказательные функции.

Гамлет

Как-то Шекспиру попала на глаза датская средневековая сага. Гамлет, сын короля, притворясь безумным, мстит отчиму за убийство отца, женитьбу на матери и незаконное занятие престола.

Гений Шекспира преобразил незамысловатый сюжет о родовой мести в трагедию высочайшего социального звучания. Когда в 1601 г. в английских театрах впервые была сыграна «Трагическая история Гамлета, принца Датского», перед зрителями предстал вместо коварного мстителя образ мыслителя, человека высокого душевного благородства и светлых устремлений.

Гамлет глубоко уязвлен падением нравов в своем отечестве, бушующими в нем низменными страстями – враждой, преступлениями, лицемерием. Герой отчетливо сознает необходимость очистительных перемен, искоренения зла, утверждения добра и справедливости. Действительность ставит героя перед сложным выбором.

Следует знаменитый монолог: «Быть или не быть – вот в чем вопрос», трагический монолог одинокого страстного обвинителя зла, колеблющегося в выборе путей своей борьбы. А такие одиночки обречены на гибель.

Ни один образ мировой драматургии не знал столько истолкований, сколько этот. Порывы Гамлета, противостоящего обществу, бесплодны; сущность Гамлета – в конфликте между идеей и действием; Гамлет – символ бездействия и нерешительности… Но при всех разночтениях гамлетовский тип вольно или невольно отождествляется с людьми, отвергающими теневые стороны действительности, но бессильными их изменить.

В принятой у нас трактовке имя Гамлет стало характеристикой мятущегося человека, исполненного внутренних противоречий и сомнений. Отсюда гамлетовский, требующий размышления и выбора вопрос.

«Гамлетизм», «гамлетовщина» – душевный склад, присущий людям сильного ума и слабой воли. Слово «гамлетовщина» употребляется, как правило, с пренебрежительным оттенком.

Ганимед

Однажды, когда Ганимед, сын троянского царя, пас отцовские стада, его узрел с высот Олимпа верховный бог Зевс. Очарованный неописуемой красотой юноши, он повелел своему орлу вознести Ганимеда в чертоги небожителей. Там царевича одарили бессмертием и определили разносчиком нектара и амброзии к пиршественному столу богов.

Миф впервые донесен до нас гомеровской «Илиадой»:

Младой Ганимед, небожителям равный.