Ведьмина река

Никто и не подумал возражать.

За низиной стала явственно различима узкая тропа, петляющая от пригорка к пригорку. Влажные места были заботливо укрыты слегами, а местами и переброшенными в особенно глубоких местах бревнышками. Видно было, что обосновались душегубы основательно, на совесть. Много лет намеревались на торном пути промышлять. Да токмо не повезло…

Корабельщики, держа наготове топоры и ножи, тонкой цепочкой втянулись в лес.

Тем временем оставшиеся на берегу молодые гребцы медленно шли к ушкую, лениво пиная выброшенный рекой мусор.

– Разорви меня барсук, сами-то сейчас погуляют, повеселятся, – обиженно высказался Тарань, поворошил волосы. – Брюхо набьют, вина напьются. Добра всякого наберут… А нам в лодке сидеть!

– Глянь, чего это там? – остановившись, указал на отмель Кузя, над губой которого, в отличие от товарищей, уже начали проступать юношеские усики.

– Зверя дохлого прибило… – предположил Мох.

– Без головы? Ну-ка, глянь поближе…

Тарань, приволакивая ноги, свернул с песка в реку, пнул пару раз набегающие волны и вдруг взбодрился:

– Бурдюк! Небось со струга утопшего смыло! – Разбрызгивая воду, он быстро дошел до мохнатой емкости, поймал за горлышко и поднял перед собой: – Козий! Не иначе, с вином.

Паренек выдернул пробку, понюхал, хлебнул:

– Ага! Оно и есть! Вишней пахнет… – Тарань прихлебнул еще.

– Э-э, ты чего делаешь?! – возмутился Кузя. – Остальным оставь!

– А чего им оставлять? У них там, вестимо, своего в избытке найдется.

– Нам-то тоже дай! – повернул к нему Мох.

Тарань, сделав несколько глотков, передал бурдюк товарищу. Тот, отпив, протянул емкость Кузе. Старший из оставшихся корабельщиков отказываться не стал, тоже выпил.

Так, делая по очереди по два-три глотка, ребята и шагали вразвалочку к далекому ушкую. Бурдюк, сшитый из цельной шкуры крупной козы, казался бездонным – к тому моменту, когда уже изрядно хмельная троица добралась до сходен, он опустел едва наполовину.

На борт корабельщики подниматься не стали, развалились на траве, продолжая прихлебывать из бурдюка дармовое угощение. От закуски бы они, верно, тоже не отказались, но ничего такого к берегу не прибило, а запускать лапы в корабельные припасы они не рискнули бы даже под угрозой голодной смерти.

– Глянь, а девка ратника нашего так на носу и стоит, ровно приклеили. Прямо и не шевелится.