Ведьмина река

После полудня, под слабо моросящим дождичком, ладья выкатилась из протоки на более широкую речушку и к вечеру выплыла на полноводную Медведицу.

Здесь недовольный чем-то Свенег приказал бросить якорь и вставать на ночь. На берег корабельщики сходить не стали – видно, не хотели под дождем с сырым валежником возиться. Лысый Улав побросал гребцам по куску солонины, добавил для сытости по горсти квашеной капусты.

– А вода? – спросил Липичок.

– Язык высуни, – огрызнулся крепыш, указав пальцем на пасмурное небо, и ушел на нос, где кривичи натянули для себя навес из парусины.

На голых гребцах намокать было нечему – так что о них хозяева беспокоиться не стали. Не сахарные, не растают.

– Хорошо, – перекусив, откинулся спиной на борт Середин и открыл рот, ловя в него частые прохладные капли.

Велимош, Ясень и словоохотливые гребцы оказались ныне у другого борта, а потому спросить, чему так радуется новичок, было некому.

Ночь быстро вступала в свои права. Низко ползущие над землей тяжелые тучи, что превращали день в сумерки, а сумерки – в мрак, быстро угомонили и гребцов, и их хозяев, да и птиц с кузнечиками и лягушками тоже было не слыхать.

Тем не менее ведун никуда не торопился. Чтобы не заснуть, он мысленно напевал, покачиваясь из стороны в сторону, и прикидывал, как лучше поступить со своими жертвами.

«Пожалуй, убивать не стану, – наконец сказал он себе. – Пусть мужики решают, кто из них чего больше достоин. А я…»

– …Стану не помолясь, выйду не благословясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, мышьей норой, собачьей тропой, окладным бревном, – разминая плечи, начал читать заговор ведун, – выйду на широко поле, спущусь под круту гору, войду в темный лес.

В лесу спит дед, в меха одет. Белки его укрывают, сойки его поят, кроты орешки приносят… – Середин поднялся, нащупывая ближайшее весло. – Проснись, дед, в меха одет. Дай мне хитрость лисью, силу медвежью, ловкость кунью, глаза кошачьи, уши волчьи…

В лесу этот заговор действовал лучше всех прочих – и мрак почти сразу рассеялся, превратившись перед кошачьим взором в серые однотонные сумерки.

Опустив рукоять весла вниз, к самому клину, ведун намотал на него три витка цепи, опер краем рукояти на свою гребную банку, дотянулся руками до лопасти и резко, всем весом, на ней повис.

Больше всего он боялся, что сломается рукоять, но прочная ясеневая древесина нагрузку выдержала.