Что клоун знает о любви

Силач, громко вздохнув, достал из внутреннего кармана трубку и набил ее табаком, после прикурил от тлеющей ветки и передал трубку клоуну. Тот вдохнул едкий дым и не поморщился. Курение его успокаивало, но он стремился не пристраститься. Трубка через руки всех сидящих у костра перешла к гимнастке, которая лишь слегка затянулась и закашлялась.

Стало тихо. Так тихо в компании людей бывает только если все друг от друга устали, устали от совместной жизни, устали жить в целом. Клоун ковырял ботинком промерзающую зелень, силач разминал плечи, игнорируя холодные порывы ветра и дымил трубкой, а гимнастка… гимнастка плакала.

И всем было наплевать. Все молчали.

Спустя четверть часа, силач поднялся с места и, смотря на клоуна в пол-оборота, сказал:

– Пойдем, Нед, наберем дерева, если не хотим замерзнуть этой ночью к чертовой матери.

Голос его был грубым, басистым, и Нед знал, что его давний коллега специально занижал его, и никогда не выходил из роли. Клоун встал и в этот момент стала очевидна их катастрофическая разница в росте.

Нед опустил колпак на бревно, на котором сидел, и потер глаза, размазывая черную угольную краску по белой. На нем все еще был дутый клоунский костюм белого цвета, который, при предстоящем путешествии в лес, обещал покрыться следами от травы и грязи. Неда, это, в целом, не беспокоило.

Когда они отошли от кострища на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными, Нед спросил:

– Сэм, почему ты так с ней?

Его голос был чуть тише и выше, чем у силача, но совершенно не сходился с представлением о том, каким голосом должен обладать клоун.

– Как я с ней?

– Она в тебя влюблена. Ходит везде по пятам, стремится быть рядом. Почему ты не даешь ей шанс?

Сэм усмехнулся.

– У нее просто внизу чешется.

Нед замолчал. Ему просто нечего оказалось сказать на это.

– У всех у них просто чешется, – и пошел вперед.

2

Энни вышла на свою любимую поляну и собирала лютики. Лютики росли и около ее маленькой хижины в глубине леса, но ей совершенно не нравился отвар, который из них получался.

Она приподнимала подол темно-бордового бархатного платья и шагала босиком по высыхающей сентябрьской траве. Было давно за полночь и становилось холодно, но Энни не беспокоилась: все нужно делать согласно правилам. Она срезала желтые цветки небольшим кованным кинжалом, на рукояти которого был изображен мотылек, и помещала их в специальные холщовые мешки.