Кто на свете всех милее?

Да как она смеет! Я обхватила Джону руками и закричала:

– Не смейте угрожать моему брату! Мы вас не боимся!

И о каком плане она говорит? У меня есть план, значит, и у неё должен быть?

Вот только плана-то у меня и нет. Разве что его подобие.

Старушка засмеялась ужасающим пронзительным смехом. От такого зеркала не только дрожат – разбиваются.

Такой смех напугает любого.

Она бросила корзинку на землю и умчалась обратно в лес.

Я чувствовала, как дрожит Джона.

– Теперь я, кажется, хочу домой, – прошептал он.

– Я тоже. И мы туда вернемся, – сказала я с напускной уверенностью. Если даже Джона – любитель приключений – напуган, мир можно считать официально перевернувшимся. А если мир перевернулся, значит, храброй должна быть я? Какая жуткая мысль.

Думай, Эбби! План. Какой пункт будет следующим? Точно! Воспользоваться телефоном девочки! Конечно! Позвонить домой! Попросить маму с папой прийти за нами. Если у них не получится доехать на машине, они могут попробовать попасть сюда через зеркало.

Я постучала в дверь. Раз. Второй. Третий. Я не сдамся.

– Пожалуйста, уходите, – устало отозвалась девочка. – Я же сказала, что мне не разрешают никого впускать.

– Да, но мы – не страшные тающие старухи. Мы с братом просто хотим воспользоваться твоим телефоном, – попросила я.

– Чем?

– Телефоном!

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

– Спроси, есть ли у неё еда, – ткнул меня в бок Джона.

– Честное слово, мы не злодеи, – сказала я. – Мы обычные дети, и мой брат очень голоден.

Ты что, никогда не терялась в лесу?

Молчание.

Я затаила дыхание.

Наконец произошло чудо: дверь открылась, и мы увидели ту самую девочку. Она выглядела не старше моей двоюродной шестнадцатилетней сестры. И оказалась намного красивее, чем я думала, хоть её бледное лицо и искажали нахмуренные брови.

– У меня будут из-за вас неприятности, – сказала девочка. Она сжала свои красные губки и распахнула дверь пошире. – Но ничего страшного. Можете войти.

Седьмая глава. Здравствуй, Снежка!

– Я Эбби, а это мой брат, Джона, – представилась я, заходя в дом.

Точнее, это был не совсем дом. Больше похоже на хижину, но такое слово скорее употребила бы моя бабушка.

Здесь всё маленькое. Очень маленькое. Крошечный стол, стулья, лампа. И всё такое чистое. Аккуратно разложенные пухлые диванные подушки. Идеально накрытый стол: вилка, тарелка, нож, вилка, тарелка, нож – и так восемь раз. У неё, должно быть, большая семья. То есть маленькая большая семья.