Кто ты сегодня?

Мамины советы, кстати, отлично помогали понять папины советы, и как–то раз Тимми даже пришел к выводу, что на самом деле мамины советы – это, видимо, то, чем можно скреплять между собой папины советы. И тогда у него получится очень прочный дом. Но маме и папе Тим об этом пока не рассказывал. Он решил, что расскажет тогда, когда сможет построить собственный дом и позвать туда маму и папу жить.

И бабушку.

И Угадай–кто–я–сегодня тоже будет где–то рядом.

Сегодня Тимми и бабушка немного задержались и, когда они подошли к Библиотеке, то услышали музыку.

Музыка была похожа на большой ключ, который отпирал дверь и, в тоже время, его можно было вложить между дверью и косяком, чтобы она не захлопывалась.

– Когда я была примерно такого же возраста как ты, мы танцевали под эти мелодии, – задумчиво сказала бабушка. Тимми не стал спрашивать, где и как танцевала бабушка, потому что на самом деле был уверен, что она танцевала еще на балах, где дамы в красивых платьях, а кавалеры со шпагами, а еще оркестр и огромные, просто невероятно огромные люстры.

Все это Тимми недавно видел в кино. Когда он спросил у мамы, была ли она на балу, та ответила, что такие балы проводились очень и очень давно. Тогда Тимми решил спросить у бабушки, но мама посоветовала пока этого не делать. Почему, мальчик так и не понял, но решил, что, наверное, это очень большой секрет. А взрослые секреты обычно раскрываются сами, через некоторое время, если уговорить самого себя не любопытствовать раньше времени.

Тимми и Бабушка прошли в гостиную и стали ждать, когда придет Кто–я–Сегодня. Они точно бы долго его ждали, слушая музыку, которая играла где–то рядом с ними, если бы сам Библиотекарь тихо не кашлянул у них за спинами.

Он сидел в кресле тихо, как мышь, и они даже не заметили его. И когда Тимми и бабушка испуганно подпрыгнули и замерли, разглядывая его наряд, и пытаясь угадать кто же он сегодня, виновник этого переполоха довольно рассмеялся.

– Ну что? Угадали, кто я?

Тимми отрицательно покачал головой. Сегодня на его друге был длинный тряпичный плащ, на котором было нашито не меньше трех десятков карманов. В каждом кармане, кажется, что–то лежало. Из одного торчала флейта, из другого – пучок какой–то травы, из третьего библиотекарь достал и, задумчиво повертев в руках, сунул обратно огромную пуговицу.

А еще на нем была шляпа! Зеленая, мятая и какая–то… Непонятная.