Кусатель ворон

Кузовлев неприветливо взял трубку.

– Да?!

Дальше он молчал.

Молчал и поглядывал на меня. А иногда что-то записывал в ежедневник, кусал ус, и левый, уже обгрызенный, и правый, еще более-менее целый.

Я ждал. Минуты через три Кузовлев сказал:

– Хорошо. Я понял. До свидания.

И положил трубку.

После чего смотрел еще некоторое время уже в окно, потом все-таки очнулся.

– Ладно, – сказал он. – Я еще подумаю.

И притянул папку со статьей к себе.

Интересно, подумал я. Кто это ему сейчас?

– Что стоишь? – Кузовлев поглядел на меня неприязненно, как отец родной.

– Статью переделывать, что ли?

Кузовлев произвел головой неопределенное движение.

– Значит, пойдет в номер?

– Ты иди, работай, – главред махнул рукой. – Напиши…

– Можно про Жохова? – перебил я.

– А что опять Жохов? – страдальчески спросил главный.

– Вы же знаете, Жохов обещал перестрелять всех собак в городе.

– Ну, знаю, – осторожно кивнул начальник.

– А батюшка Илларион на прошлой неделе привез из Канады новых маламутов, он хочет здесь гонки проводить.

– Гонки… – Кузовлев снова кивнул, но уже неуверенно.

– Гонки на собачьих упряжках, – пояснил я. – Международное первенство, все такое. А какие гонки, если Жохов их всех перестреляет? Мне кажется, в нашем городе назревает межконфессиональный конфликт.

Кузовлев почесал голову и задумчиво поглядел в окно.

– Ты вот что, Виктор… Ты про собак пока не пиши ничего, я сам узнаю в епархии…

– Батюшка Илларион настроен решительно, – напомнил я.

 – Сказал, что не потерпит расцвет сектантства и сатанизма. Что воздымет паству…

– Иди, – перебил Кузовлев. – Потом, потом про паству. Воздымет… Ты где таких слов понабрался, Бенгарт?

– Классику читаю, – сказал я.

– «Му-му»?

– «Житие протопопа Аввакума».

Кузовлев посыпался, а я пошел.

В конце коридора располагалась дверь с зеленой табличкой «Студия юного журналиста «Окуляр». Раньше тут никакой студии, само собой, не было, а была кладовка, в которой размещались старые подшивки газет и журналов, подшивки эти пребывали в полном хаосе, стояли от пола до потолка пыльными столбами.

Я так думаю, эту каморку мне не случайно выделили, а в надежде на то, что я тут приберусь. Но я не стал этого делать, мне нравилось и так, расчистил у окна небольшое пространство для стола и двух стульев, протянул положенное мне по гранту оптоволокно и стал единственным в нашем городе независимым журналистом.