Кусатель ворон

Конечно, не опубликовали, но в блоге я выложил.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась Лаура Петровна. – Какую-нибудь гадость опять пишешь?

– Я? – удивился я. – Ну что вы, какие гадости. Про земснаряд вот думаю.

– А что тебе земснаряд? – насторожилась Лаура Петровна.

– Да как-то странно он работает. Копает-копает, копает-копает, пятый год на одном месте копает, а у копщиков на берегу речки особнячки, особнячки…

Лаура Петровна прищелкнула языком. Это явно означало следующее – «не жалеешь ты свою мать, Виктор».

– Оставим земснаряд, – отмахнулась Лаура Петровна. – У меня к тебе дело.

У меня заныл палец.

С ним это всегда так, сидит себе в кроссовке тихо, помалкивает, а потом вдруг раз – и заболевает. Да так, что вот хоть в окно при дамах прыгай.

– В Департаменте образования вскрылись недостачи? – поинтересовался я.

– Нет, не вскрылись… То есть какие у нас могут быть недостачи? Ты это брось, Виктор, брось.

Лаура Петровна огляделась еще раз, то ли скрытую камеру искала, то ли просто привычка.

– Другое дело у меня к тебе, Виктор. Ты…

Лаура Петровна замолчала.

– Что ты на меня так смотришь? – спросила она.

– Да я не смотрю. Просто мне показалось… Неужели Пашу похитили пришельцы?

– Больной, – вздохнула Лаура Петровна. – Лечиться надо.

Палец у меня просто взвыл. Я не утерпел, стащил кед, стащил носок и начал пальцем вращать, чтобы хоть как-то убрать боль.

– Серьезно больной, – добавила Лаура Петровна.

Но на палец почему-то смотрела долго, потом взяла себя в руки и вышла.

Пыль на улице поднялась, закрутилась в задумчивую расплывчатую восьмерку, рассыпалась в отдельные вихри, улеглась так же неожиданно, и я увидел. Там, среди рыжих уличных собак, среди песка, оставшегося от дна древнего моря, стоял человек, которого я начал уже забывать, почти забыл, лицо во всяком случае точно.

Призрак…

Я зажмурился, помотал головой и открыл глаза.

Глава 3

Немного про меня

Моего далекого предка действительно покусали собаки, давно, еще в девятнадцатом веке, в пору надежд в веру торжества человеческого разума, в пору просвещения и прочего стимпанка. Так что сказать, что журналистика ворвалась в мою жизнь уж совсем неожиданно, нельзя. Впрочем, все по порядку.

Начну, пожалуй, все-таки с себя.

Как-то раз у меня врос ноготь на большом пальце левой ноги.