Кусатель ворон

 – Баден-Пауэлл, нашивки на рукаве, все такое. Забыл, что ли? Икона, монастырь, скаут-мастер Буров?

Действительно, подзабыл. Времени вроде мало прошло, а точно сто лет. Так все это далеко.

– Так вот, приезжали немецкие скауты в российский монастырь, примерно как у нас тогда. Я курировал.

– И как?

– Плачевно. Швабский хор мальчиков, угодивший в племя людоедов, примерно в этой плоскости.

Жмуркин поморщился.

– Плачевно, брат, уныло, друг. Я заранее предупреждал немецкую сторону – нужны стойкие дети, привыкшие переносить лишения, трудности, неприхотливые в быту.

Лучше всего из бывших наших или хотя бы родившиеся в этих семьях. На крайний случай малолетние немецкие преступники. Но наши не захотели возвращаться, преступники тоже отказались, немцы скаутов и подогнали. Как самых-самых оловянных. Хотя я их сильно предупреждал.

Жмуркин похлопал себя по лбу блокнотом.

– В первый же день, знаешь ли… Ну, в сам монастырь нас, само собой, не пустили, мы в лесу расположились, рядом – ну, как обычно это делается.

Там специальная площадка отведена, кусты повырублены, туалеты поставлены, череп лося. Лагерь как лагерь, вполне себе на уровне. Так там эти немецкие скауты мне в первый же вечер такое закатили…

– Сортиры? – угадал я.

– Само собой. Все вроде бы ничего, песни пели, узлы вязали, а потом одна девочка посетила… Короче, с ней истерика приключилась. Кричала: милый дедушка, Франц Альгемайнович, забери меня отсюда, немедленно, здесь… Здесь… Как это будет на языке Гёте? Arsch dem Welt?

С языком немецкой классики я был немного знаком.

– Все так плохо? – спросил я.

– Еще хуже. Семь человек продержались десять дней, потом и их комары доконали. Они, видите ли, думали, что в лесу комаров нет.

– Как?

– Так. У них в Германии комаров нет – и под каждым кустом ватерклозет. Так-то. Через неделю пришлось вызывать вертолет, эвакуировать их в срочном порядке… Классика жанра.

– А этих где нашел?

Жмуркин ухмыльнулся.

– О, эти, – он кивнул на белобрысые затылки.

 – Эти – серьезные люди. Девчонка… Эта, Александра… Она, во-первых, музыкант – то есть все время в разъездах. Я посмотрел на ее послужной список – она даже в Алжире была с концертами, не думаю, что у нас хуже Алжира. Во-вторых, у нее папа военный…

– Ты говорил, он дирижер оркестра, – напомнил я.

– Ну да, дирижер. Военного оркестра бундесвера. Воспитание суровое, девчонка закаленная. Я думаю, потянет.

– А пацаны?

– Томеш и Кассиус…

Дитер и Болен.