Кыш и Двапортфеля

Я, не переставая, дёргал папу за пиджак. Наконец он спросил:

– Какой породы щенок?

– Помесь пуми – венгерской овчарки – с деревенской лайкой, – ответил хозяин.

– Разве деревенские лайки бывают?

– Раз бывают городские, значит, есть и деревенские, – сказал хозяин.

– Логично, – заметил папа. – А родословная и вообще документы на него у вас есть?

– Нет. Я вывез пса из Закарпатья. Если думаете, что он краденый, могу предъявить свой паспорт.

Хозяин полез в карман за документами.

– Я вам верю, – сказал папа. – Но родословная у него есть?

– По линии овчарки – прапрапрадед был чемпионом Австро-Венгрии. Фон Тюбинген-Млецки. А прапрапрабабушка – фон Заксен-гузнер. По линии лайки никого из знаменитостей нет.

В толпе засмеялись. Я не понял, шутит хозяин или говорит серьёзно.

Какая-то старушка недовольно заметила:

– Расхваливает! Деньги большие запросил, а домой принесёшь и пожалеешь. То одно, то другое. А рынок – не магазин.

После этих слов какое-то помятое лицо хозяина задёргалось, и он ехидно сказал старушке:

– К собаке прилагаются запчасти: лапы передняя и задняя, четыре клыка, хвост и дюжина блох.

Кроме меня и папы, все засмеялись, а старушка обиженно вышла из толпы.

– У меня есть вопросы, – сказал папа. – Возраст, имя, характер. Пожалуйста, без шуток.

– Полгода ему примерно. Ни на одно из имён не откликается. Да, да! Характер весёлый.

– Понимаю, – сказал папа, посмотрев на опухший нос хозяина.

– Что ещё вас интересует? Причина продажи?

– Догадываюсь, – сказал папа, взъерошил и без того растрёпанного щенка, потрепал ему уши и пощупал нос.

«Покупай же! Покупай же!» – молил я про себя папу.

Он попросил поставить щенка на ноги. Хозяин спустил его на землю. Пёс постоял немного и улёгся, уткнувшись носом в вытянутые передние лапы.

Я сел перед ним на корточки и осторожно погладил. Щенок тихо-тихо дрожал. Может быть, он плакал? И не знаю почему, я вдруг почувствовал, что мы не расстанемся.

– Ну что? Купим? – спросил папа, тоже присев на корточки перед щенком. (Я кивнул.) – Деньги есть. Но мы не подумали о маме. Помнишь, что она сказала, когда мне хотели подарить бульдога?

Я вспомнил. Мама тогда сказала папе:

«Или я, или бульдог.