Кыш и я в Крыму

«Можно, я съем?» – спросил у меня Кыш.

– Ешь, – сказал я, чтобы добрый пойнтер не думал, что Кыш брезгует его угощением. И мне стало почему-то грустно, словно я час назад не радовался морю и не был счастлив, что приехал в Крым. У мамы тоже был расстроенный вид. Она сказала, вздохнув:

– Алёша! Кыш! Пошли домой.

Кто-то ещё крикнул псу: «Пиль!», но он не сделал стойку, улёгся под деревом и задремал.

– Он умный, – сказала маме официантка, – выступает редко и не перед каждым. Ваш мальчик ему понравился.

– Это не я понравился, а наш Кыш, – сказал я.

По дороге домой мы заглянули в «Хозяйственные товары». Мама стала спрашивать у продавца, почему в магазине нет стирального порошка, а я увидел Федю Ёшкина, который рассматривал банки с масляной краской. Я подошёл и спросил:

– Федя, как там наш папа Сероглазов?

– Сероглазов лежит. Профессор сказал, что у него хроническое голодание! Что же вы довели человека? Он у вас тонкий, звонкий и прозрачный. Истощённый в прутик.

– Мама! Мама! – испугавшись, крикнул я. – Папа голодает! Он истощённый, оказывается! Профессор сказал!

– Что за чепуха? Почему ты кричишь в магазине? Почему папа голодает? Он же хотел есть, – сказала, подойдя, мама.

– Хроническое у него голодание. Врач установил, – подтвердил Федя и спросил у продавца: – Почём белила?

– Вам какие?

– Любые, – сказал Федя.

– Что красить-то собираетесь? – вежливо допытывался продавец.

– Да ты мне продай белила и кисточку. Не всё ль тебе равно, что собираюсь красить.

Я подумал: «Странно! Зачем ему белила?» Мама, что-то купив, тревожным голосом позвала меня:

– Алёша! Идём к папе!

Кыш сидел на улице около входа, окружённый ребятами. Среди них были двое мальчишек из пионерского патруля. Это они просили нас при въезде в Алупку уважать природу, не жечь в лесу костров и не сорить на пляже.

– Какой породы? – спросил один из них про Кыша.

– Секретная овчарка, – ответил я.

– Не выхваляйся, – сказал другой мальчишка. – Хва?льба.

«Гавв! Аав!» – прикрикнул на него Кыш.

Мы догнали маму. Я спросил у неё, как правильно говорить: «хвальбов» или «хвальб», но она сказала, что я всегда пристаю с трудными вопросами в самое неподходящее время, и не ответила. Она стала вспоминать, как папа много раз уходил утром на работу не позавтракав и как он ложился спать не поужинав, если в моём дневнике были двойки или замечания по поведению.