Власть любви

 – Когда я умерла, тебе только-только исполнилось двенадцать. Слишком рано для пробуждения.

– Но если ты умерла, с кем я сейчас разговариваю, бабушка?

– Разве ты не заметила, милая? Ты говоришь с водой в тазике!

Света засмеялась и распрямилась. Зачем-то отерла уголки глаз.

– Когда я поняла, что дождаться твоего взросления не получится, моя девочка, то наложила заклинание на это платье. Можно считать, спрятала в него свою душу. Но так сразу это трудно объяснить. Ведь ты еще ничего не знаешь и не умеешь.

– Получается, ты была волшебницей, бабушка? Самой настоящей?

– Наверное, да, моя милая, – согласилось отражение.

– Могла превращать царевен в лягушек, строить избушки на курьих ножках, разговаривать с птицами и создавать самоцветы из елочных шишек?

– Не знаю, мой маленький лучик, о подобном меня никто и никогда не просил, – ответила старая ведьма. – Обычно умоляли вернуть мужей, сделать приворот, сжить со света разлучницу, заговорить родовую порчу, изменить судьбу, одарить красотой или отвадить опостылевшего любовника.

– И ты это делала? Привороты, порчу, красоту?

– Это в нашем деле самое простое, внученька. Я тебя научу.

– Разве это возможно, бабушка? Приворожить любовь, наговорить красоту?

– Даже не знаю, как тебе ответить, милая… – задумалась старая ведьма. – Положим, так… У твоих папы с мамой все хорошо? Живут душа в душу, друг другом не налюбуются? Ни размолвок, ни сцен ревности не случается?

– Ты делала маме приворот?! – чуть не в полный голос спросила Света.

 – Наколдовала ей судьбу?

– Кто знает, милая, кто знает? – вода пошла рябью, и отражение исчезло, а голос ведьмы превратился в слабый шепот: – Может, наколдовала… А может, им просто повезло…

– Света, ты где?! – послышался снизу громкий вопрос. – Куда ты пропала, дочка?! Иди ужинать!

Девушка пару мгновений поколебалась, потом быстро потушила свечи и стала спускаться вниз.

Вскоре она оказалась в просторной, залитой светом горнице – обшитой вагонкой, с ламинатом на полу и стеклопакетами в окнах, со светодиодными лентами на потолке и телевизором в красном углу.

Единственной деталью, напоминающей о древности дома, была большая русская печь, разделяющая собою две комнаты. Причем как было сто лет назад – печь стояла хорошо протопленной, горячей, щедро делясь своим жаром с жилой частью избы.

– Где же ты ходишь, дочка?! – Одетый в клетчатый свитер крупной вязки, бритый наголо мужчина с весомым, «авторитетным» животиком приглашающе замахал руками.