Лабрадор Трисон покоряет Голливуд

Не понимаю, почему их так забавляет, что человек держит собаку? Ну да, согласен, я немного великоват. Девушки достали телефоны и начали нас фотографировать. Правда, снимали в основном мою физиономию, поскольку Елисеев стоял к ним спиной. Не удивлюсь, если уже через несколько минут я снова стану звездой интернета. Господи, стыдоба-то какая! Раньше меня фотографировали на сноуборде, на сёрфинге, на парашюте. А теперь – прямо собака подземелья. Уму непостижимо, до чего я докатился? Полицейский пёс, а еду на руках у напарника, как маленький щенок.

Я посмотрел в сторону и обомлел. На соседней лестнице, ползущей вверх из преисподней, пассажиры тоже снимали нас. Ну и пусть фотографируют. Кто все эти люди? Я их не знаю, они меня – тоже. Я молил бога об одном: чтобы Елисеев не рассказал Александре о моём позоре при Марселе. Если щенок начнёт смеяться надо мной, этого я точно не переживу.

– Трисон, ты знаешь, даже некоторые люди боятся ездить на эскалаторе. Так что, брат, я тебя нисколько не осуждаю за то, что ты испугался, – сказал Елисеев.

 – Но тебе нечего бояться, когда ты со мной. Мы с тобой – напарники, а напарники друг друга не бросают в трудной ситуации.

Такого я точно не ожидал услышать. Я-то думал, Макс будет стыдить меня, обвинять в трусости, а он отнёсся с пониманием. Спасибо тебе, мой друг! Есть надежда, что Марсианин не узнает о позоре старшего брата. Облегчённо вздохнув, я положил голову напарнику на плечо и вдруг вспомнил разговор сотрудников.

Видимо, они тоже боятся ездить на эскалаторе, поэтому предпочитают стоять в пробках. Я на мгновение закрыл глаза и попросил небо помочь нам поймать воришку сегодня. Уж больно мне не хотелось ещё несколько дней проходить через этот ад.

– Приятель, ну и тяжёлый ты. Интересно, сколько ты весишь? – пробормотал у моего уха Елисеев. – Скорей бы уже доехать. Чувствую, после твоей туши мои руки будут висеть до колен, как у обезьяны.

Тоже мне, нашёл тушу. Да я раза в два меньше тебя вешу.

Но и это был ещё не конец моих испытаний. Елисеев спрыгнул с эскалатора, отошёл в сторону, чтобы не загораживать проход остальным пассажирам, опустил меня на пол и поправил одежду. Я тоже отряхнулся. Фыркнуть хотелось нестерпимо, но чёртов намордник не позволял этого сделать. Фотолюбительницы, которые ехали позади нас, весело сбежали с лестницы и, проходя мимо, помахали на прощанье.

– Пёсик, пока, – дружно хихикнули они и умчались по своим делам.