Лабрадор Трисон покоряет Голливуд

В общем, мой вам совет, друзья: если вы решили обзавестись человеческим или звериным детёнышем (разницы, как по мне, никакой), то запасайтесь терпением. Моя жизнь, например, круто изменилась в тот момент, когда это чудо вылезло из коробки, в которой мне его подарили, и спросило: «Ты мой отец?» Вы же знаете, я честный пёс и никогда не умел врать. Естественно, я ответил «нет», о чём потом очень сильно пожалел. Уж лучше бы Марсель думал, будто я его родитель, может, соблюдал бы субординацию. Хотя о чём я говорю? Малолетний сорванец понятия не имеет, что это такое.

Едва выбравшись из подарочного ларца, Марсель почувствовал себя центром вселенной и, несмотря на нашу разницу в возрасте, решил, что мы с ним лучшие друзья и теперь всё будем делать вместе – есть, спать, гулять, играть. За несколько минут он освоился на новом месте. Важно вышагивая на неуклюжих лапах, Марсель отправился обследовать квартиру, обнюхал каждый угол, покривлялся перед зеркалом в прихожей, чем вызвал смех Елисеева и Александры, по-хозяйски доел остатки корма из моей миски и запил водицей, после чего на полу образовалось приличное болотце.

Если бы Анна Михайловна, жена моего подопечного, увидела это, думаю, ей стало бы стыдно, ведь когда-то она называла меня поросёнком.

Закончив трапезничать, Марсель вернулся в гостиную, с горем пополам запрыгнул на диван и развалился на нём, словно это его собственность. Глядя на щенка в тот момент, я думал, что сейчас он взмахнёт лапой и произнесёт вальяжно: «Поди ко мне, холоп Трисон».

Пока Марсель осваивался в квартире, мы все вместе ходили за ним по пятам, наблюдая за его действиями. А ему хоть бы хны, он вёл себя так, будто родился в этом доме.

По возвращении из Швейцарии мы с напарником не сразу вышли на работу. Ещё несколько дней продолжался наш отпуск. Первое время мы уживались с Марселем вполне благополучно. Правда, теперь приходилось выходить на прогулки не как раньше, утром и вечером, а пять-шесть раз на дню.

Какое-то время Елисеев выбирался с нами, но вскоре ему это надоело. Стоило только Александре заикнуться, что пора выгулять Марселя, у него тут же находилась куча неотложных дел. Я давно заметил: мой напарник – лентяй ещё тот. В общем, воспитание Марселя легло на наши с Александрой плечи. Нам приходилось прикладывать немало усилий, чтобы гиперактивность щенка не превратилась в разрушающую силу, сметающую всё на своём пути.