Лабрадор Трисон покоряет Голливуд

Но увы… Что я мог ответить на вопрос Елисеева? Конечно, я промолчал, понуро опустив голову и мысленно ругая себя на чём свет стоит: «Тоже мне, циркач нашёлся. Ты на своих четырёх ходишь и всё цепляешь хвостом, а тут решил выпендриться перед малолеткой и на двух пройтись». Хотя, если говорить откровенно, у меня даже в мыслях не было выделываться перед Марселем, в тот момент я думал лишь о том, как отвлечь его от копания ямы в диване. Елисеев поставил торшер на место, поднял абажур и внимательно осмотрел его со всех сторон.

– Максим, да не ругай ты их, – вмешалась Александра. – Видимо, ребята не заметили его. Они же не коты, чтобы в темноте видеть.

– Шура, во-первых, ночью спать надо, а не по гостиной шастать, – ухмыльнулся он. – А во-вторых, да будет тебе известно, собаки видят в темноте не столь хорошо, как кошки, но гораздо лучше, чем человек. Так что не надо их защищать, они прекрасно его видели.

– Ну всё же обошлось, – улыбнулась Александра. – Лампочка не разбилась, и абажур целый.

Завтра ты поставишь его на место, и будет наш торшер как новенький.

Она обняла мужа и звонко чмокнула его в щёку, отчего тот размяк, словно сливочное масло под солнцем, и вся его злость тут же улетучилась.

Вот за что я люблю Александру. Что бы ни случилось, она всегда становилась на мою – вернее, теперь уже нашу – сторону. Иногда я задавался вопросом, что должно произойти, чтобы она серьёзно отругала нас.

Шура вытащила из-за дивана дрожащего от страха Марселя, прижала его к груди, ласково погладила по голове и сказала: «Не бойся, малыш, всё хорошо».

Тот на радостях, что гроза миновала, лизнул её в нос. Признаюсь честно, в самом начале нашего совместного проживания с Марселем, когда Шура брала его на руки и проявляла нежности, я с ума сходил от ревности. Оказывается, это низменное чувство присуще не только людям. В такие моменты я начинал носиться вокруг них и громко лаять, требуя немедленно поставить его на пол. До чего же теперь стыдно вспоминать, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Конечно, я мог бы не рассказывать этого, но вы же знаете, я не умею врать. Как-то раз, во время моего очередного приступа ревности, Шура подозвала меня к себе, а когда я ткнулся носом в её колени, она ласково погладила меня по голове.

– Трисончик, не нужно ревновать меня к Марсику. Он ещё совсем ребёнок, ему нужны забота и внимание, а кто ему их даст, кроме нас? У него же нет ни отца, ни матери.