Лабрадор Трисон путешествует по свету

Передо мной бились два мощных ротвейлера. Ринг огорожен металлической сеткой, вокруг люди кричат, свистят, улюлюкают, усиленно жестикулируют, кто-то смеётся, кто-то с кем-то ругается. Словом, ужас! Ротвейлер поменьше напал первым и вцепился в бок второму. Тот зарычал, словно тигр, и повалил соперника на пол. Однако первый оказался весьма проворным: тут же вскочил и отбежал в угол ринга. Пёс покрупнее стал медленно приближаться. Слышу, говорит:

– Сейчас я тебя съем!

– Смотри не подавись, – ёрничает первый.

«Юмористы, – думаю, – их вывели драться, а они тут гастрономические разговоры ведут».

Бой длился долго. И вот что меня удивило: ротвейлер покрупнее быстро выдохся. Победил тот, что был размером поменьше.

Настал и мой черёд. Меня выпустили на ринг, навстречу мне шёл такой же лабрадор, как и я.

– Послушай, дружище, – говорю я, – неужели мы с тобой на потеху этой ревущей толпе друг друга будем калечить?

Только вы не подумайте, что я испугался. Нет-нет! Я хоть и поводырь, но постоять за себя смогу.

– А что ты предлагаешь? – удивлённо спрашивает мой соплеменник.

– Ну давай повеселим людей, изобразим бойню, а потом кто-то из нас упадёт и притворится, что потерял сознание.

– Я не против, – отвечает мне мой незнакомый собрат. – Только кто будет изображать побеждённого? Ты или я?

– Мне всё равно, – отвечаю я. – Для меня это непринципиально. Драться на ринге – это не моя профессия.

– Я бы не хотел оказаться в проигрыше, – говорит мой соперник.

– Идёт, – согласился я, и мы начали «неистово биться».

И вы знаете, людям понравилось: мы так ожесточённо дрались, вернее, изображали бой, что они, по-моему, даже не заподозрили ничего. Одно могло вызвать вопросы: на нас не было ни капли крови. В конце я упал на спину, задрал лапы, протяжно завыв, повалился на бок и умолк. Тут поднялся такой свист, шум, мол, всё – один кончился. Это я. А мой напарник стоял с гордо поднятой головой, его все поздравляли.

Через минуту ко мне подошёл ветеринар и потащил за задние лапы с ринга. И так мне стало больно, что я проснулся.

Надо мной склонились Гриша и ещё один человек. Они о чём-то говорили. Вскоре я догадался, что это доктор, потому что через некоторое время он сделал мне укол и стал колдовать над моей лапой, которая неимоверно распухла.