Лабрадор Трисон путешествует по свету

Чихуахуа (Chihuahua) – это штат, город и гора на северо-западе Мексики. Вообще, во всём мире город называют Чихуа. И порода во многих странах называется именно так, но в странах СНГ больше пришлось по душе название «чихуахуа». И правда, к чему нам легкомысленные сокращения?

Заселять Америку люди, вероятно, начали в каменном веке и, продвигаясь с севера на юг, примерно одиннадцать тысяч лет назад достигли самой южной точки материка. Скорее всего, с ними пришли и собаки.

Одна из версий о происхождении породы чихуахуа основана на том, что это прямые потомки собак толтеков – народа, проживавшего на территории Мексики.

У толтеков были собаки течичи – они напоминали предков мопса из Китая.

Толтеков в XIV столетии прогнали ацтеки, и уже они полюбили течичи. Страшно подумать, но учёные полагают, что собачки служили не только для религиозных обрядов, но и были угощением.

После того как в XIX веке археологи обнаружили во дворце правителя ацтеков Монтесумы высеченные на камне изображения маленьких собачек, те получили своё название.

В 1884 году мексиканцы начали продавать чихуахуа на пограничных рынках – тогда об этой породе и заговорили. Первый «официальный» чихуахуа – короткошёрстный кобель по кличке Миджет (в переводе с английского – «карлик, лилипут»). В США породу признали в 1915 году, а клуб породы организовали в 1923 году. Впоследствии эта порода стала известна по всему миру – идеальная «карманная» собачка (некоторые весят всего пятьсот – шестьсот граммов).

И вот такое чудо оказалось в клетке.

История похожа на мою, только в капкан она не попадала. Всё гораздо проще. Хозяин приплыл на остров на круизном лайнере, после того как сошёл на берег, так здесь загулял, что знакомые обратно на корабль несли его на руках. Бедная Пулька лаяла, скулила, плакала, но никто на неё даже не обратил внимания. Хозяина, как мешок, загрузили на катер, а собака осталась на берегу. Не смейтесь, но она тоже научилась здесь жевать кокосы и есть бананы. В общем, здравствуй, Чунга-Чанга! Месяц Пулька скиталась по острову, пока её не поймала специальная служба по отлову бродячих собак.

– И давно ты тут сидишь? – спросил я у Пульки.

– Недели две, – ответила Пулька и грустно добавила: – Ещё две – три недели и… всё.

– Что всё? – насторожился я. – А что потом?

– Потом усыпят. – Пулька произнесла эту фразу так спокойно, словно через две – три недели ей выделят в центре города отдельную квартиру.

– За что? – удивился я.

– А ни за что! – фыркнула Пулька.