Ненужный Герой

И мало этого, общий внешний вид кусков трупов и потрохов, накиданных на меня, вместе с блевотиной твари сразу дал эффект – я только и успел с кряхтением и болью повернуть голову вбок, как меня вырвало следом за тварью. Я прямо чувствовал, как из самых глубин моего живота выходит та часть шавермы с вокзала и пива, которая ещё не успела перевариться и выйти ректальным путём.

Блевал я долго. Так долго, что уже становилось от этого больно и до ужаса невероятно противно. Я даже не знаю, как не потерял сознание, но в один момент у меня, кажется, даже появилось желание, чтобы тварь меня уже сожрала и закончила мои ни в коем разе незаслуженные мучения.

Но тварь явно не разделяла мои желания. После того, как она облевала меня конечностями, разной степени переваренности, она сделала несколько шагов назад, помотала головой из стороны в сторону, будто пытаясь отойти от какого-то плохого ощущения, и…

– Обосравшийся мудак… – выдала она, после чего развернулась и пошла по своим делам.

Блять…

Мне же послышалось?

Меня что, только что чихуахуа-переросток назвала «обосравшимся мудаком»?..

Это… это… сука, я даже слова подобрать не могу! Это что за очередной пиздец от мира?! Мало того, что она трёхметровая и в средневековом мире, так ещё и говорящая?!

А что дальше будет? Табор цыган? Нигерская-гачи деревня? Пещера гномиков-гомиков? Что, блять?! Я спрашиваю, что из этого бреда будет дальше?! Что мне, сука, ожидать дальше?!

И ответом мне в сей раз было что? Ебучий, хуй знает откуда взявшийся звук вертолёта.

Хуета! Откуда тут взяться вертолёту!? Это же явно средневековый мир!

А в следующий миг я поднял голову и посмотрел на небо, увидев этот небольшой, с такого-то расстояния, вертолёт, что пролетал примерно в километре с лишнем от меня.

И стоило мне его рассмотреть, как… в него что-то на огромной скорости врезалось. Я даже рассмотреть не успел. Но это что-то, кажется, было раза в два меньше вертолёта, который взорвался и начал падать у меня на глазах, разбрасывая свои обломки во все стороны!

Ладно.

Тем временем, чихуахуа уже куда-то съебала, оставив на мне свою еду. А я, облёванный и обосранный, так и лежал под горой трупов и блевотины, потихоньку плача и хныкая.