Ненужный Герой

– Пиздишь!

– Закрыли ебальники, – спокойно сказал тот, что сейчас мял сиськи и жопу Катарины. – Ката, это правда? – обратился он к ней, приподняв за подбородок её голову к себе и посмотрев ей прямо в глаза.

– Д-да… – потеряв всю уверенность в себе, смотря ему в глаза, неуверенно промямлила она в ответ, методично постанывая от того, как он через робу играет с её соском.

– Ты в этом уверена?

– Нет, это лишь предположение… – ответила она и её всю будто бы бросило в дрожь.

– Предположение, значит… Получается, ты из-за предположения так задержалась?

– Н-но… но оно же может оказаться верным!

– Может, но ты ведь знаешь, что будет с тобой, если это ошибка? – изогнул он бровь, став со всей силы оттягивать её сосок, отчего её милые стоны стали совсем не милыми, а болезненными.

Она неуверенно закивала головой…

– А я напомню: через тебя пройдёт, как минимум десять мужчин, которые первые попадутся на глаза и смогут за тебя заплатить. И мне будет срать, кто именно, как и чем будет тебя трахать – даже если это будет, как и в тот раз, сранный огр.

– НЕТ!!! – завопила она в ответ, сжавшись, задрожав, и обхватив руками свою голову, будто бы пытаясь спрятаться от чего-то. – Только не огр! Прошу… только не огр… Больно… очень больно… прошу, только не огр… – повторяла она всё тиши и тише.

Некоторое время все стояли и, ничего не говоря, смотрели на эту сценку, пока у Катарины из глаз уже полились слёзы, которых не было даже когда нас могли убить цыгане.

Их главный взял её за подбородок и поднял его, заставив её посмотреть на себя, а после медленным, уверенным тоном проговорил:

– Ты сполна отплатишь за задержку, потому что время – это деньги.

У Катарины пошёл пот по всему лицу, а сама она, не переставая лить слёзы, резко побледнела.

– Да… – явно очень не хотя, ответила она, кое-как найдя силы, чтобы подтвердить сказанное лёгким кивком.

– Ну вот и хорошо! А теперь снимай с себя этот наряд монашки, рассказывай, почему так решила, а после вставай на колени и начинай работать.

– Хорошо… – и сказав это, отошла от него недалеко, став задирать свой балахон, открывая вид сначала на аппетитные ножки, после на тканевые короткие шорты, и ещё чуть позже на такой же тканевый лифчик, который, казалось, еле сдерживает грудь, которая без балахона казалось ещё более большой.

Сняв с себя балахон, она откинула его на землю, и всё, что на ней осталось – это этот лифчик и шорты, которые больше напоминают трусы.