Хозяйка Борделя

 – неожиданно строго проговорила дама. – Ты всю жизнь молчала. Нехватало ещё чтобы голос сорвала.

– Я не…

– Сейчас приедем и спокойно поговорим! Кучер, поторопись!

Мужчина в цилиндре, посмотрел на пассажирок через плечо, удивлённо вскинул кустистую бровь и отвернувшись, звонко хлестнул вожжами.

– Ноо!!!

Цокот копыт участился, колка поехала быстрее. Морозный, ночной воздух защипал щёчки, заставив укутаться в наброшенную на плечи шерстяную шаль.

Так началось путешествие в совершенно новом для меня мире!

***

– Матушка…

– Тише, тише, София.

Незачем напрягать горлышко. Тебе нужно отоспаться. И так для тебя выдался тяжёлый вечер.

– Но…

– Тсс. – не позволяя возразить матушка приложила палец к моим губам. – Всё, отдыхай, к завтрашнему дню тебе надо набраться сил. А на сегодня хватит.

Подоткнув под меня одеяло, женщина в возрасте, отошла от кровати и повернув вентиль в масляном светильнике, убавила свет. После чего, вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Всё бы ничего. Но на тот момент пока вход в комнату был открыт, я отчётливо слышала заунывную музыку и скрип мебели. И даже после того как дверь закрылась, посторонние звуки продолжали доноситься до моего слуха.

Перед глазами пронеслась картина, как матушка вела меня от парадных дверей к моей комнате, на втором этаже. Плохо освещённые залы и коридоры. Тяжёлый запах табака. Несколько голых торсов, как мужских так и женских. Непонятная музыка. Пьяный, громкий смех…

Ну а чего ещё ожидать от борделя? Стало очень неуютно и даже больше того – жутковато! Брр.

А вдруг сейчас кто-то ввалиться ко мне в комнату и… Нет. О таком лучше не думать.

Надо отвлечься от пугающих мыслей и постараться проанализировать ту информацию, которой поделилась со мной матушка.

И начнём именно с этого обращения – Матушка.

Для Софии, девушке в чьё тело я перенеслась, эта дама действительно приходилась матерью. И подобное обращение было в обиходе этого мира. Но для меня, оно звучало слегка претенциозно.

Свою мать, в реальном мире, я называла никак иначе как мама. То есть у меня не возникало внутреннего диссонанса, когда я называла мать Софи – матушкой. Что-то вроде уважительного обращения к немолодой женщине, которая, надо отдать ей должное, показала себя любящей и терпеливой матерью, позаботившейся о несчастной девочке до её совершеннолетия. Надеюсь тут всё понятно. Двигаемся дальше!

София. Несчастный ребёнок.