Легенда о сердце леса

Я пытаюсь вспомнить поцелуй Раймона, его слова, его ласку, всё, что радует меня, но ощущаю лишь силу притяжения, тянущую меня к центру земли, сжимающую меня и не дающую мне двигаться. Я иду домой, волоча ноги, и поднимаюсь по лестнице, как будто каждая ступенька – это гора. Когда бабушка видит меня у входа, она не задаёт вопросов, а просто обнимает меня, и тепло её худых рук медленно возвращает меня к жизни. Мне приходится приложить усилие, чтобы отстраниться от неё, но не потому что она держит меня, а потому что я не хочу покидать её объятия.

Я падаю на кровать и плачу. Я плачу по папе и Арисии, по Эвии, по её ребенку, потому что я солгала ей. Но больше всего я плачу о себе. Потому что я не знаю, как справиться с печалью.

Глава 7

Гиперэмпатия

Первое, что я вижу, когда просыпаюсь, – это улыбка Раймона. Он стоит рядом с моей кроватью, и мне не нужно читать его мысли, чтобы понять, что его спокойствие так же фальшиво, как и то, что я сказала Эвии. Я сажусь и жестом предлагаю ему сесть рядом со мной, но он качает головой и устраивается на полу, скрестив ноги.

– Ты меня напугала, – говорит он. – Я был в туннеле, когда услышал твои крики.

– Я кричала?

– Так громко и пронзительно, что я с трудом смог сконцентрироваться, чтобы прийти к тебе. Потом я увидел тебя с Эвией.

– Что это было, Раймон?

Он долго не отвечает.

– Я не смог войти в твой разум, ты заблокировала меня.

Он избегает смотреть мне в глаза. Я не знаю, стыдно ли ему признаться в том, что он испугался, или он что-то скрывает от меня.

Я откашливаюсь и настаиваю:

– Что со мной случилось?

– Я никогда не сталкивался с этим, но это похоже… Я слышал о… – Раймон колеблется, – об эмпатии.

Он молчит, и я жестом прошу его продолжать.

– Давным-давно существовала семья эльфов-эмпатов, но мне не довелось с ними познакомиться. Его голос замедляет моё сердцебиение, убаюкивает меня настолько, что я засыпаю, слушая его и не думая о папе, детях или беременных эльфийках.

Судя по всему, никто никогда не видел эльфов-эмпатов, по крайней мере, никто из ныне живущих. Давным-давно жила очень маленькая семья эльфов, которые могли чувствовать то, что чувствовали другие. Они жили в укромном уголке леса и почти ни с кем не общались, потому что их изматывали чужие эмоции. Эльфы не испытывают печали или радости так, как мы, люди, их чувства более приглушённые, что позволяет им воспринимать жизнь спокойно.