Лед и пламень

Она нисколько не сомневалась, что ее леопард одолеет любого другого духа животного. А после того, что устроила Мейлин, у нее бешено колотилось сердце, мышцы были напряжены до предела, всем своим существом она рвалась в бой. Но с кем сражаться? С дружками Шейна? С Мейлин? А может, с самой собой? Абеке положила руку Уразе на голову и тяжко вздохнула. Она постарается сохранить мир. Ради Шейна.

Айдана

Эссикс пропала. Все стояли на городской площади с оружием наготове, духи зверей сидели рядом, и только Роллан чувствовал себя незащищенным, словно голым.

Вот почему у него тряслись руки, во рту пересохло, и он старался не смотреть на женщину с вороном. Другой причины быть не могло.

Пока никто на него не смотрел, Роллан спрятался за дом и пошел вдоль городской стены.

– Эссикс! – звал он шепотом ястреба. – Пожалуйста, Эссикс, вернись.

На самом деле он ее не винил. Сложно находиться среди людей, которые ждут от тебя только всяких бед. Он научился на горьком опыте уличной жизни в Конкорбе, что на месте стоять нельзя.

Застрянешь где-нибудь надолго – и хулиганы тебя разыщут и побьют. Утащат обрывок одеяла и краюшку хлеба, которые ты припрятал про запас. А то и вовсе убьют.

Роллан это прекрасно понимал. Просто ему хотелось, чтобы Эссикс почаще была рядом, утверждала за ним славу свирепого воина, на стороне которого сражается верный дух зверя. На улицах, если ты с виду выглядел безобидным, любой мог тебя задирать.

– Эссикс, – прошептал он снова дрожащим голосом.

Роллану не давала покоя стычка с Шейном и его спутниками. Нет, этого не может быть. Роллан знал, что это просто невозможно. Но она так похожа на… Он покачал головой, злясь на самого себя, что его выбило из колеи это поразительное сходство.

Роллан зашел за домик с резными и разукрашенными ставнями. Услышав шаги с другой стороны, он подумал, что это идет один из высоких, стройных, светловолосых жителей города.

Но это была она.

Ее волосы, прямые, густые и черные, как крылья ворона, сидевшего у нее на плече, ниспадали до талии.

Глаза – большие и темные, а кожа того золотисто-коричневого оттенка, что корочка у лучших сортов хлеба, лицо широкое. У Роллана перехватило дыхание. Несколько лет ее лицо казалось ему самым красивым на свете. И потом каждый день, год за годом, он искал его в толпе на улицах Конкорбы, хотя душой понимал бессмысленность этих поисков. Несколько лет назад он наконец отказался от этой затеи.