Лед и пламень

А пока, пожалуй, и этот воришка сойдет. Но Тарик держал его крепко, и Мейлин выдохнула, разжав кулаки.

Роллан приложил мешочек к поясу Билла и сравнил обрезанные ремешки.

– Мне кажется, один в один, – сказал Роллан и вернул кошель хозяину.

– Спасибо, – благодарно прошептал Билл, прижимая пропажу к груди.

– На предыдущем перепутье тоже кого-то ограбили, – сказала пожилая женщина в одежде для верховой езды, с забранными назад седыми волосами. – Это тоже твоих рук дело, Джерек?

Человек, которого она назвала Джереком, все извивался в железной хватке Тарика.

– У торговцев есть кодекс чести! – сказала женщина. – Ты его нарушил. Отныне ты изгнан из этого каравана и тебе запрещается вести торговлю на Севере.

Джерек хотел было возразить, но с десяток торговцев встали у женщины за спиной – одни скрестили руки на груди, другие достали оружие. Тарик отпустил вора. Джерек чертыхнулся, схватил из телеги узелок и убежал прочь.

Когда Мейлин и Роллан пошли в свой лагерь, Билл и его друг пожимали друг другу руки.

– Грабеж и потасовка в лагере – самое то, чтобы нагулять аппетит перед ужином, – сказал Роллан.

Мейлин замедлила шаг и поравнялась с ним. Она открыла было рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное: тогда Роллан рассмеется или подколет ее, и у них завяжется разговор, который затянется на несколько часов кряду. Но язык словно отнялся – в горле пекло от волнения и тревоги. Мейлин ускорила шаг, обогнав Роллана, и направилась к их лагерю.

Впереди она увидела Конора: он лежал, прислонившись спиной к своему волку Бриггану, и гладил его по голове. Майя, лежа на животе, держала на ладони свою огненную саламандру Тини и серьезно с ней беседовала.

Все Зеленые Мантии разговаривали со своими духами зверей, но Майя-то оживленно общалась с нарисованной ящерицей! Возможно, она сошла с ума, но по ней не поймешь – настолько она спокойная и умиротворенная. Чего не скажешь о Мейлин.

Вдруг Джи поможет… нет! Мейлин сжала кулаки, отгоняя непрошеную мысль.

Да, Джи ее точно успокоит. Но Мейлин не хотела покоя. Она хотела сражаться! Пламя в ней разгорелось еще горячее, опаляя грудь и горло. Мейлин зажмурилась, чтобы не заплакать, и снова увидела все тот же образ: ее недвижный отец, глаза его померкли.

Горло сжалось от подступивших рыданий. Мейлин открыла глаза и высвободила Джи.

Панда опустилась на землю, обернулась и посмотрела на Мейлин.