Ледяное сердце

Маленький вулпис слегка кивнул в её сторону.

– Так точно, капитан.

– Да… но этот мальчик… он огний, – сказал Костран. – И Огния разберётся с ним по-своему, можете не сомневаться.

«Что значит по-своему?» – с содроганием подумал Эш.

– Надеюсь, это не повлияет на будущие визиты ваших саней, – продолжал Костран слишком быстро, выдавая свою нервозность. – Аврора может не беспокоиться по этому поводу!

– Да успокойтесь же, староста, я не собираюсь доносить на вас Совету или делать что-то в этом роде, слово даю, – капитан Бом посмотрела на Эша.

 – Большое тебе спасибо, дорогой мой мальчик! Ты поступил храбро, и мы, команда «Ледяного сердца», этого не забудем.

– Да! – закричал экипаж, поднимая кулаки в знак благодарности.

– Точно, точно! – крикнул дикого вида мужчина, не обращая внимания на явное замешательство толпы огниев. Эш подозревал, что мужчине оно даже нравилось. Эш тоже не смог сдержаться. Он улыбнулся от уха до уха и кивнул капитану Бом и её команде. Ухмылка дикого мужчины с яркими глазами, казалось, стала ещё шире.

Он пристально посмотрел на Эша, но тут Тобу с мрачным (как обычно) лицом оттащил того в сторону.

«Если следопыты благодарны мне за Песнь, значит, огнии тоже должны согласиться, что я могу делать добро? – с надеждой подумал Эш. – Теперь они должны меня понять… правда?»

10. Луна

Но нет.

Эш и Тобу в молчании брели к сторожевой башне, Эш не осмеливался заговорить со своим опекуном.

Когда они вернулись, дверь сторожевой башни поначалу не открывалась – намертво примёрзла, как это часто бывало.

Тобу был не в настроении возиться с упрямой дверью. С ворчанием йети просто выбил её плечом и зашёл внутрь, словно двери в проёме вовсе никогда и не было. Эш сглотнул и последовал за Тобу.

В сторожевой башне, как и всегда, было холодно. Семейство голубей, живущих на стропилах (и делающих всё возможное, чтобы гадить Эшу на голову, когда он меньше всего этого ожидал), вертело головами и взволнованно ворковало.

Тобу не произносил ни слова, только пыхтел и рычал, быстрыми сердитыми шагами меряя башню из конца в конец, потом загремел мисками, очевидно, готовя еду для них двоих.

Эш не знал, что сказать. Он даже не знал, что думать. С одной стороны, он впервые ткал Песнь, и это было невероятно. И он спас столько жизней! Но с другой стороны, он обрёк себя и Тобу на изгнание. Мысли Эша с трудом поспевали за происходящим.

– Нам больше не рады в Огнии, – сказал Тобу очевидное.