Ле-еня и двигатель прогресса

Но профессор остановил его, захватив запястье уверенным движением руки:

– Ни в коем случае! Это мой паук. Очень редкий экземпляр!

Акипаки быстро посадил Леню на тумбочку. Обошёл паука сзади и взял его двумя пальцами за бока, плотно обхватив тело между вторыми и третьими лапами. Паук замер.

– Бедненький, на тебя накричали! – Рафаэль аккуратно опустил редкое создание в оказавшийся открытым бокс. Плакат с предупреждающими надписями лежал в стороне. – Не переживай, малыш, сеньорита больше так не будет! – ласково пообещал профессор.

 – Она не со зла кричала.

Акипаки плотно закрыл крышку над пауком и повернулся к портье:

– Всё в порядке! Все живы и здоровы, все целы и невредимы. Вам следует успокоить постояльцев. Сеньориту горничную я напою чаем с мятой. Она, кажется, сорвала голос. Слезайте с дивана, милочка, вам больше ничего не угрожает! – профессор протянул даме руку.

Девушка осторожно спустилась на пол, всё ещё испуганно косясь в сторону террариума:

– Простите меня, пожалуйста, я такая любопытная! – шептала девушка.

 – Я не должна была этого делать, но там был такой красивый череп с ромашкой…

Услышав это признание, Акипаки захохотал:

– Что? Красивые ромашки? Ха-ха-ха! Дорогая моя, а что было написано НАД черепом, вы видели?

– Я не читала, там так много надписей и все на каких-то непонятных языках… – пролепетала девушка, стремительно краснея.

Акипаки опять взорвался смехом. Он схватился одной рукой за голову и хохотал на весь коридор. На глазах выступили слёзы. В проёме двери показался портье – он не успел далеко отойти, – а за ним нарисовалась сначала испуганно-любопытная физиономия, а следом и вся фигура постояльца в полосатом халате.

Полосатый прижимал руку к левой стороне груди:

– Что у вас опять? Вы меня с ума сведёте! То кричат, то хохочут. Сплошное сердцетрясение…

Но смех профессора был таким заразительным, что никто не мог ни сердиться, ни оставаться спокойным. Понятно, что ночью шуметь не следует, но веселье было не остановить. Рыжий профессор хохотал, тыкал пальцем в рисунок с предупреждающими надписями и сквозь смех объяснял:

– Я написал этот плакат, чтобы никто не трогал! А она увидела красивый череп с ромашкой и открыла террариум! О Боже, за что мне это?!

Вскоре все понемногу успокоились.

Портье посерьезнел и произнёс официальным тоном:

– Профессор, я приношу вам свои извинения за причинённые неудобства. Горничная не должна была прикасаться к вашим личным вещам. Я доложу о случившемся управляющему.