Лекарство от смерти

И уж если не замуж, то хоть бы так, разок один в койке его побывать мечтали. А он, будто лободырный, всех отшивал. Говорил, что не до семьи ему, покуда дел столько. Да и вообще, ссылался на то, что ненужно ему семьёй себя отягощать, потому как ничего хорошего не выйдет из жизни семейной.

Даже кто-то поговаривал, будто Степан из этих, кто по мужикам сохнет.

Грустили девки, ругались, да бегать хвостами продолжали в надеждах своих. А Степан внимания не обращал. В холодное время в деревне делами рулит, а как лето настаёт, так на дальний торг, на ярмарки, на рынки малые.

Покупает, продаёт, меняет. Всё лето прокатается, к осени вернётся. А там его с радостью встречают, праздник устраивают. И для старых, и для малых он просто как лучик солнца в затяжные дожди.

Ну так сказать можно про житьё-бытьё деревенских. Может и не богато жили, и горести терпели, да всё получше многих. Знали, что Степан их не оставит, хезло в кровь порвёт себе, а людей вытянет. Пусть даже самых пропащих, больных и старых, а потянет на своём горбу, и ничего взамен не попросит.

Разве что, чтоб люди правильно жили. Чтоб чужого не желали, чтоб зла попусту не держали на обидчиков, да сами обидчиками не становились.

Скажу тебе то, во что ты вовсе не поверишь. В деревне Степана даже мерзавского столба не было. Убрали его за ненадобностью. А всё от того, что в деревне не случалось таких глупостей, за которых людей у столба морозить приходилось.

И вот, одной весной запер Степан свой дом, да как прежде, отправился на дальний торг.

Поговаривают, куда-то к Плоскому озеру. Там то с товарами не просто сахарно, а медово. Как и прежде, всё лето ездил где-то по Чёрному лесу, покупал что-то, продавал, менял. К осени вернулся. Да вот дома что-то совсем не весело.

Люди хмурые, глаза в землю опустили. Веселья прежнего нет совсем. На деревенском пятаке столб мерзавский стоит, да не один. Виселица рядом, дыба, плаха. И не просто так, а видно, что уже пользованная.

Степан давай у людей спрашивать, да те и слова боятся проронить.

Говорить с ним не хотят. Лишь один старик, что Степана с малых соплей знал, да с отцом Степана прежде дружбу водил, осторожно так в сторонке и нашептал.

А нашептал то, что пока Степан в отъезде был, пришли в деревню двое. Один худой как жердь, с волосёнками редкими, с зубами гнилыми. Второй толстый, будто боровчиха лесная, что приплод носит беспрерывно. Оба в обносках, будто десятком зим не снимали, не стирали.