Лекарство от смерти

При всём народе Велослав за барёныша вступился.

Сказал, что он это барского сына надоумил, на слабо взял, дескать, не посмеет.

Ну, барин и смягчился. Не стал тогда Акакия пороть. Велослава выпорол. Да так, что тот две луны на зад присесть не мог и спать на спине не рисковал.

Ну, то мягко ещё. Со своим бы сыном барин жестче поступил.

Как бы там ни было, а после этого Акакий сам Велославу и еды носил, и сладости. И как-то за дружились.

Ой, таких дел воротили. То гусей у кого пьяными ягодами накормят и догола общиплют, то кур.

Ходят потом по деревне птицы голые. Срам один и потеха.

Как постарше стали, так и игры повзрослели.

То браги налакаются и морду кому ни будь набьют. То девку перед самой её свадьбой обманом напоят так, что та жениха заблюёт. А то старику какому ни будь ягод, что силу мужскую дают, в кашу украдкой закинут. Ходит потом старик. С ума сходит, место постыдное ладошками прикрывает. Старику горе и грусть, потому как девки не дадут, а этим двум обалдуям смех.

А по пятнадцатой весне и вовсе учудили дурни.

Жила в деревне баба, которую хлебом не корми, дай поспать. Опрокинет пару стаканчиков мутной и дня три может не просыпаться. И не старая, и в теле, даже красивой можно назвать. Но ленивая, как полоз обожравшийся.

И вот, эти два самородка выждали. Как уснула лежебока, в хату к ней влезли. В одеяло завернули, в лес утащили и спящую тетерить принялись. И ведь не на месте замыслили, заведомо. И пойла, и закуси заготовили.

Два дня забавлялись. И коль лежебока просыпаться решала, так и на тот случай у них план был заготовлен.

На башки себе натянули шкуры рыбьи, с дырками для глаз, да на голубом глазу давай бабе рассказывать, дескать кики они, дескать утащили её за проступки деда, что в годы молодые кику снасильничал, дескать во имя мести. Ну и, пока трепали дурака, кувшин с брагой бабе подсунули. Ну а та уж такая ленивая, что ей любая кутерьма, лишь бы ничего не делать. Кувшин приговорила залпом и дрыхнуть.

Дескать, тетерьте сколько требуется, только спать не мешайте.

Потом уж баба эта рассказывала соседкам, что стойко выдержала надругательство, и только благодаря стойкости её кики на деревню не напали.

Да вот, её рассказ куда интереснее правды был.

* * *

Проснулась я от того, что тряска кругом. Глядь, а меня две кики через лес несут на одеяле. Ну, думаю, всё. Закончилась, Матвеюшка, твоя жизнь. Как есть, сожрут и не подавятся.