Лесная Хозяйка. Стихи и сказки для детей

Обернулась, а перед ней Медведь стоит страшный, большой!

Серафима про Медведей в сказках от матушки слыхала, охнула и без чувств упала.

Открыла глаза, едва разобрала: лежит на листьях сухих, кругом темнота. Ни лавки, ни печи, стены, низкий потолок, теснота. Полоска света у порога. Не человечье жильё. Одним словом – берлога.

Встала, помолилась, нащупала дверь, та открылась. Кругом непроглядная ночь. Некому сироту успокоить, подсказать, помочь.

Слышит голос:

– Не ходи за порог, коль не знаешь дорог.

Задрожала Серафима, а голос опять:

– Сиди тихо до утра, устал я, спать мне пора.

Послушалась, прикрыла дверь, сердце от страха не унимается. Шуршит кто-то рядом, тоже без сна мается.

До рассветных птиц девонька не сомкнула глаз. От каждого звука тряслась и обмирала не раз.

С солнышком распахнулась дверь, на пороге туесок с мёдом – глазам своим верь.

Хлебнула угощение и замерла: над дверью висит паутина, на ней качается пребольшая Паучиха. Качается тихо, да не случилось бы лихо.

– Не боишься меня, голубоглазая? – спрашивает Паучиха.

– Чай, не кусаешься, вон, как славно на паутинке качаешься, – отвечает Серафима, сама думает: не снится ли ей: Паучиха, беседа с ней?

– Не боишься, разговору не дивишься, а ведь ты у Медведя сотый пойманный трофей. Отдаст он тебя Лесной Хозяйке, злодей. Будешь в наказание зверушкой какой, Мышкой серой или рыжей Лисой.

– В чём моя вина? – спрашивает Серафима. – Шла по лесу одна. Ветки не сломала, травы не примяла. Орехи собирала, и те растеряла.

– Орехи хороши для утехи, – согласилась Паучиха. – Хозяйка ничего в лесу брать не велит, Медведь зорко сторожит. Скажу без утайки, строгий сторож у Лесной Хозяйки. Только, он не Медведь, а заколдованный человек сроком на век. Он дровосек, пришёл в лес, рубил дерева топором, крошил пеньки колуном, костёр запалил, тем Хозяйку и разозлил. В дикого зверя она дровосека превратила, да наказ дать не забыла: быть ему Медведем век, но, если поймает он сто человек за провинность в лесу какую, снимет она чару злую.

Ты и есть тот сотый человек, а Медведю зверем уж не быть наречённый век. Молчишь, испугалась, голову опустила, все слова забыла? Не кричишь, слёзы не льёшь? Иль смирилась, что в лесу пропадёшь?

– Что говорить? Видно, тому быть, – вздохнула Серафима. – Некому за меня заступиться, а слёзы, что водица. Судьба такая, не мать родная, мачеха злая.

– Что орехи собирала, грех небольшой, – говорит Паучиха. – Подумала я: вот что мы сделаем с тобой.