Лесные Вехи

Потом захоронит с родителями. Тот, который был подо всеми, ещё сохранил остатки тепла, но никак не отреагировал на то, что его взяли. Не может быть, что все уснули?! Кто-то ещё жив. Он чувствовал.

Легонько, двумя пальцами он прикоснулся к груди мальца, сосредоточив на кончиках пальцев всё своё восприятие. Тихо-тихо, едва ощутимо под тонкой кожицей отсчитывало последние минуты слабенькое сердечко. Живой!

Он еще раз переложил остальных щенков. Ни в одном больше не было искорки жизни. И, пока ступа, оставленная у места гибели родителей, летела на его зов, аккуратно подхватив малыша вылез из осиротевшего логова и спрятал за пазуху холодное тельце.

Прямо под рубаху, к самой коже, чтобы ничто не препятствовало потоку живительного тепла.

– Погоди, малец. Живи ещё! Йега тебя мигом на ноги поставит. Вот увидишь – прошептал он под рубаху прежде чем застегнуть доху.

*****

Тепло. Уже не хочется свернуться клубком, поджав под себя все лапки и хвостик. А наоборот, хочется растянуться как можно сильнее.

В животе призывно заурчало. Тепло, но по-прежнему голодно. Ею не пахло. Пахло по-другому, совсем по-другому. Надо позвать её. Что бы пришла. Родная, теплая, вкусно пахнущая молоком.

Он открыл беззубый рот и позвал.

Где другие? Почему не зовут? Тепло и мягко, но никто не шевелится рядом. Веки плохо слушались, и открыли только маленькие щелочки. Но и этого было достаточно, чтобы понять, что очень светло. Так светло никогда не было. От неожиданности он даже заморгал, пытаясь прогнать наваждение.

Но ничего не менялось. От страха он замолчал и попытался залезть обратно в темное и мягкое тепло, но не успел. Тельце бесцеремонно подняли в воздух.

Яркая. Смотрит внимательно, но угрозы от нее не исходит. Наоборот, какое-то спокойствие. Может покормит? Он ещё раз пискнул, но на этот раз жалобно. Помогло. Положила. Гладит. Как мама языком, так она рукой по спинке. Теперь надо открыть рот.

В десны уткнулось что-то твердое и в пасть наполнилась теплой жидкостью. Не молоко, но от напитка изнутри разливалось тепло и покой.

Потом ещё порция и ещё. Немного попало в нос, он чихнул. И только потом получил молоко из похожего на сосок матери рожка.

Тепло. Сытно. Спокойно. Спать…

Огромный кот прыгнул к засыпающему щенку, вылизал перепачканную мордочку и заодно широкими движениями и всю остальную шкурку, от ушей до хвостика. Каждый раз, когда шершавый язык касался тела малыш слышал, скорее чувствовал, утробное урчание: «Урррс… Уррррс… Урррс…».