Хозяйка дома у озера

Настя не дала ему опомниться, сделала шаг навстречу и сказала:

– Какая претенциозность! А ведь нас даже не представили друг другу…

Она не договорила, потому что мужчина дернулся, поворачиваясь, все еще хлопая глазами, как лесная сова, и … Осколок бутылки вошел девушке в грудь. На бежевом платье из шифона проступила алая кровь. Знала бы модистка, называвшая себя мадам Клозет, что ее творение останется в веках, наверняка гордилась бы. Кстати, за платье два целковых уплачено.

– Нет, – хрипло прошептал Матвей, и телефон выскользнул из его руки и ударился об пол.

 – Пожалуйста, нет, – незнамо у кого попросил он, выпуская горлышко разбитой бутылки, и та, ударившись об половицы, разлетелась на мелкие осколки.

Настя смотрела на мужчину широко открытыми глазами, а кровь продолжала пропитывать светлое платье. На темном смотрелось бы не так эффектно. Девушка тихо застонала и стала оседать на пол, достаточно медленно, чтобы Матвей, будь у него такое желание, успел подставить руки.

И он не разочаровал, подхватил Настю, на миг зажмурился, то ли от ужаса, то ли от восхищения, мокрый лиф облепил грудь чересчур сильно. И вдруг прямо так, с ней на руках кинулся вон из комнаты, а потом и из дома, торопливо повторяя:

– Помогите-помогите-помогите. – Сперва тихо, но с каждым шагом все громче и громче, а когда выскочил на крыльцо, то почти уже орал в голос: – Помогите мне! Кто-нибудь, помогите!

Сбежал с крыльца, не удержал равновесие на последней ступеньке, повалился вперед, едва не придавив Настю, и снова прошептал:

– Помогите.

И все же осмелился посмотреть ей в лицо. Его темно-серые глаза за стеклами очков потемнели почти до черных. Чего в них было больше страха или злости? Вины или сожаления? Трудно сказать. Она не знала, сколько они смотрели друг на друга вот так. Смотрели, пока прозрачная капля не упала мужчине на лоб, а потом вторая. Он поднял голову к небу. Где-то в вышине ветер зашуршал листьями, еще несколько капель упало на землю.

Озеро подернулось рябью начинающегося дождя. Насте не нужно было даже видеть его, чтобы знать. Это ощущение походило на щекотку, пока еще легкую, но если она задержится, то скоро это ощущение перейдет в нестерпимый зуд, потом в одержимость, потом в злость, потом… Об этом лучше не думать.

Девушка позволила себе еще один последний взгляд на мужчину, а потом растаяла, оставив в его руках пустоту. Она успела услышать, как он взвыл. Отчаянно и зло.