Хозяйка дома у озера

 – И заметь, по собственному желанию.

– Задним числом. – Матвей швырнул бумаги на стол. – Идиоты, словно я вообще там не работал, когда началась вся эта возня с тендером.

– Это ты идиот. Старик хочет прикрыть твою задницу. Это наш главный козырь, раз уж ты не работал, то и разгласить ничего не мог. Соображай быстрее.

– Это и выглядит как прикрывание задницы. Только я в этом не нуждаюсь, понял. Как только Сашка придет в себя…

– Если придет, – хмыкнул гость. – Многие до сих пор уверены, что именно ты отоварил своего заместителя по голове, чтобы, значит, концы в воду.

– Я не буду это подписывать. Хотите увольнять – увольняйте. – Матвей встал напротив Андрея. Голова опущена, руки в карманах, а сам едва заметно покачивается с носков на пятки – не дать не взять петух с птичьего двора завидевший конкурента.

– Я понял, что ты идиот, не зря тебя Алла бросила, – гость отставил стакан.

– А откуда ты знаешь, что бросила? – Матвей паскудно улыбнулся. – Сама сказала? Хотя, вряд ли, ты для нее слишком мелкая добыча, а эта девочка на мелочи не разменивается.

Скорее по обыкновению подслушал, когда она к старику прибегала жаловаться. Что-то она к нему зачастила… Скажи, он ее утешил?

– Ах ты, паскуда!

Все произошло очень быстро. Гость схватил Матвея за майку, а тот словно только этого и ждал, несильно размахнулся и ударил кулаком мужчину в бок. Андрей согнулся пополам, глотая воздух.

– Получил, папашин прихвост…

Настя не знала, что сильнее не понравилось гостю: прозвище или удар в бок, но тот неожиданно выпрямился, и каким-то иноземным и совершенно изуверским способом схватил Матвея за руку и нагнул над столом.

От резкого движения звякнули бутылки.

– Давно пора было поучить тебя уму-разуму, – молвил гость и ткнул Матвея лицом в стол.

Кто ж так уму разуму учит?

Настя покачала головой. Без хворостины, без цитат из библии, из тех, что пожалостливее, чтобы на слезу прошибло? Это не учение, а кабацкая драка, когда хочется душеньку отвести.

У них в имении Прошка был очень охоч до таких, завсегда был готов кулачищи почесать.

Матвей взвыл, силясь вырваться, затрещала ткань майки, одна из бутылок от его движения опрокинулась и резко-пахнущая прозрачная жидкость разлилась по столу.

– Чертов прихвостень!

Матвей все-таки вывернулся, выпрямился и оттолкнул от себя гостя. Сильно оттолкнул, от всей широкой русской груди… Вернее души, далась ей его широкая грудь. И силушки не пожалел.