Хозяйка дома у озера

Кем была эта девушка? Случайная прохожая, запечатленная фотографом? Вряд ли, иначе ей нечего делать в его доме. Тогда кто? Дочь? Жена? Воспитанница? Батрачка? Нет, последнее вряд ли. Батрачки держат себя иначе, у них другая осанка, другой взгляд.

Он вернулся к фотографии и снова услышал шаркающие шаги библиотекаря. Старик поставил на стол пузатый чайник и снова удалился.

И тут ему в глаза бросилась одна странность. На странице, где рассказывалось о промышленнике, была указана только дата рождения, и не было даты смерти.

Представить, что человек прожил более ста шестидесяти лет, конечно, можно, но вот поверить в это, вряд ли.

– А почему нет даты смерти? – спросил он у библиотекаря, который вернулся с двумя чашками.

– А потому, мил человек, что Тихоновский, как я тебе уже говорил, придерживался фактов, а где и когда умер Иван Александрович Завгородний до сих пор доподлинно неизвестно. Он навсегда покинул Алуфьево в одна тысяча девятьсот третьем. И все. – Старик сел за стол и развел руками.

 – Больше мы о нем ничего не знаем.

– А дом у озера? – спросил Матвей.

– А дом продал. – Библиотекарь стал разливать чай по чашкам. – Правда, новый хозяин бывал в нем редко, а потом грянула революция, и здание конфисковали, устроили там сперва склад, а потом вообще забросили, слишком далеко стоит, из Алуфьево не набегаешься. После войны его прибрал к рукам какой-то партийный работник, вроде как дача там у него была.

– А семья? – перебил старика Матвей. – У Завгороднего была семья? Они уехали вместе с ним?

– Кхм, – старик странно крякнул, поставил чайник на стол, достал из кармана очки, нацепил на кончик носа и посмотрел на фотографию в книге, а потом снова на Матвея.

 – Семьи к тому времени у него уже не осталось. Жена умерла родами. Год точно не помню, но поговаривали, что она так хотела подарить мужу наследника, что пренебрегла советами врача. У нее уже было три выкидыша…

– Кто говорит? – нахмурился Матвей. – Неужели, кто-то еще жив?

– Это вряд ли, – рассмеялся библиотекарь.

 – Но знаешь, мил человек, как это в маленьких селах бывает, у нас память долгая. Вот ты, к примеру, завтра уедешь, а бабка Сима и лет через десять тебя описать сможет, если доживет. – Он снял очки, но в карман не убрал, стал вертеть в подрагивающих руках. – Я говорил с фельдшером, не с тем, что сейчас работает, а с Дмитрием Васильевичем, его предшественником. Вот он мне и рассказал, а ему в свою очередь учитель, Никанор Павлович.