Добыча

В этот момент я вижу охотников. Они спрятались за поросшим травой бугром, но натянутая веревка указывает на них.

Я хватаюсь за абордажный крюк. Он покрыт чем-то скользким – их слюной, – и я отдергиваю руки.

– Не прикасайтесь к крюкам! – изо всех сил кричу я. – Они все вымазаны их слюной.

– Не время нежничать! – отзывается Сисси. – Нам надо от них избавиться!

Я ошарашенно смотрю на нее, не в силах поверить в такое невежество. Может быть, она просто не в курсе: если слюна охотника попадет в рану или даже царапину и проникнет в кровоток, начнется обращение.

Я срываю рубашку и обматываю вокруг крюка.

– Не позволяйте слюне попадать на кожу! – кричу я. – Пользуйтесь рубашками.

Но я все равно не могу сдвинуть крюк, он слишком глубоко вошел в дерево.

Охотники появляются из темноты и тянут за веревки, прикрепленные к крюкам, с чудовищной и непреодолимой силой. Лодка движется к берегу пугающе быстро.

– Сисси! Режь веревку!

Но она не слышит меня, пытаясь вытянуть из палубы абордажный крюк, еще глубже увязший в палубе.

Ей с ним не справиться. Я тянусь к ее поясу, выхватываю нож, и спустя мгновение я уже перегнулся через борт к веревке. Но стоит мне ее коснуться, как меня охватывает отчаяние. Она сделана из прочного синтетического материала, который не поддается ножу. На то, чтобы ее перерезать, уйдет минут пятнадцать. Я пытаюсь протолкнуть веревку под лодку, но она слишком плотно врезалась в дерево. Лодка преодолела уже половину расстояния до берега. Мы достаточно близко к нему, чтобы увидеть охотника, который, шипя, стоит по щиколотку в воде и что-то кидает. В ночное небо взлетает еще один абордажный крюк.

– Осторожно! – кричу я.

Бен сосредоточенно пытается вырвать первый крюк. Он не видит, что второй летит прямо ему в голову. Эпаф, только что баюкавший свои ребра, прыгает и оттаскивает Бена от того места, куда через мгновение врезается крюк. Они валятся на палубу рядом с каютой. По тому, как безжизненно падает тело Эпафа, я понимаю, что он без сознания.

У него на щеке, в том месте, куда пришелся удар крюка, глубокая царапина, из которой льется кровь.

Охотники испускают восторженные вопли.

Веревка падает прямо на Эпафа; теперь я кидаюсь и отталкиваю его в сторону, прежде чем она успевает натянуться и прижать Эпафа к палубе или даже отрезать ему что-нибудь. Теперь лодку удерживают три веревки. Тянут охотники с такой силой, что обращенный к ним борт на фут поднимается над водой.