Лето сумрачных бабочек

Ты знаешь, что муравьи – такие общественные существа, что буквально не могут жить в одиночку?

– И что же с ними случается? – спросила я, фотографируя Розу-Мэй и её маленькое муравьиное семейство. – Что случается с теми, которые заблудились или отделились от своего муравейника?

– Они умирают, – ответила она и вдруг заморгала, словно собираясь заплакать. – Кроме некоторых, очень умных, – добавила она. – Они всегда находят дорогу обратно домой.

Мы не очень продвинулись в своей миссии, но зато замечательно провели время.

Было в Розе-Мэй что-то такое… Я знаю, что это звучит странно, но когда я вместе с ней ползала по траве или просто лежала на спине, глядя на небо, я чувствовала себя по-особенному заряженной – как будто между нами бежал электрический ток. Я молилась о том, чтобы в сентябре пойти в ту же школу, в которую ходит она, – это было бы потрясающе, начать учёбу на новом месте с подругой, которую ты уже знаешь, – но Роза-Мэй не хотела говорить об этом.

– Школа – для неудачников, – сказала она, блестя глазами.

 – Жизнь слишком восхитительна, чтобы весь день торчать взаперти и набивать голову чепухой, которую тебе совершенно не нужно знать.

Я с широкой улыбкой вытянулась на траве. Прогулки с Розой-Мэй вызывали у меня ощущение, что моя жизнь тоже может стать восхитительной. Я всегда была тихой, робкой, всегда смотрела, как веселятся остальные, – но и только.

Мы всё ещё вели разговор, когда солнце начало клониться к закату. Было трудно оторваться от нашей болтовни, но мне нужно было идти домой.

Я не оставила маме ни записки, ни чего-либо ещё, но помимо этого мне по-прежнему нужно было поговорить с ней о той фотографии, как бы трудно это ни было.

Мы с Розой-Мэй уговорились встретиться в Саду завтра рано утром. Она сказала, что хочет показать мне что-то особенное. Я умоляла её сказать мне, что это такое, до того, как я уйду, но она ответила, что надо подождать.

– Это будет стоить того, – пообещала она, когда мы шли по мосту, а потом через поле. – Просто приходи сюда как можно раньше.

Я выскочила из Сада и помчалась по Эмбл-кросс, но чем ближе я подходила к дому, тем неувереннее себя чувствовала. Я не знала, почему именно – до переезда я постоянно возвращалась в пустой дом, но здесь это ощущалось иначе, более одиноко. Я замедлила шаг и мелкой птичьей походкой миновала магазин Джексонов. Мистер Джексон снова сидел перед крыльцом со своим кроссвордом.

– Помощь нужна? – предложила я. Он покачал головой.