Лето сумрачных бабочек

Я не могу отчётливо разглядеть его лицо, но он говорит: «Бекки Миллер, я искал тебя целых двенадцать лет!» А я отвечаю: «Всё в порядке, пап, лучше поздно, чем никогда, верно?» Я не знаю точно, что он говорит после этого, потому что на этом моменте я обычно засыпаю.

Я грезила о том, как встречу папу, столько, сколько могу вспомнить, – и это всегда помогало мне уснуть. Иногда я засыпала ещё до того, как заканчивала ему отвечать. Но в ту ночь, лёжа в жаркой душной темноте, я могла думать только про ту маленькую девочку, укутанную в мягкое розовое одеяльце.

Кем она была? Как мама могла скрывать от меня что-то настолько важное? Хранить такое в тайне все эти годы?

На следующее утро я лежала в кровати, пока не услышала, как она уходит на работу. Я твёрдо была намерена спросить её об этом фото, однако ни за что не смогла бы сделать этого перед её первым днём на важной новой работе. Я боялась, что она может плохо отреагировать на мои вопросы, – так обычно случалось, когда я спрашивала её о прошлом.

А ещё она могла вообще отказаться отвечать мне.

Как только я услышала, что за ней закрылась входная дверь, я встала и спустилась вниз. На кухонном столе лежала записка и деньги.

Не хотела тебя будить. Погуляй, осмотри деревню – но будь осторожна. Я вернусь в полшестого. Мама.

Эта записка меня разозлила. Как она могла написать что-то настолько обычное, при этом скрывая такую огромную тайну? Я перевернула листок бумаги и нацарапала на обороте свои вопросы:

Кто этот ребёнок на фото?

Это твоя дочь?

Где она сейчас?

Она с моим отцом?

Если она твоя дочь, почему я о ней не знаю?

Чего ещё я не знаю?

Я как раз собиралась перейти к вопросу номер семь, когда в дверь позвонили.

Звонок был такой громкий, что я подскочила на месте. Меня охватило неожиданное паническое чувство того, что это может быть мой отец, – не знаю уж почему. Полагаю, что причиной этому был и переезд в новое место, и странное фото, и то, что я осталась одна в этом старом доме. Но я была уверена: если он по-прежнему жил в этой деревне, он уже должен был услышать о нашем возвращении.

Звонок зазвонил снова, но я так и стояла у стола, затаив дыхание. С этого места мне была видна входная дверь.

Кто-то заглядывал в щель почтового ящика. Я попятилась назад, чтобы нежданный визитёр меня не заметил. Скорее всего, это была Стелла или кислая миссис Уилсон из церкви, но я не хотела ни с кем встречаться и разговаривать. Только не в это утро.