Возмездие

Федру удалось значительно потрепать гарнизон крепости и почти разбить отряд нападавших. Поэтому Гасдрубал, давно собиравшийся предпринять новый штурм, лишь легка пожурил нетерпеливых военачальников и солдат. Он понимал, что сидеть без дела под стенами гораздо труднее, чем воевать, но также отчетливо понимал, что взять Карфаген с наскока еще никому не удавалось. Слишком давно он служил этому городу. Тут нужна была военная хитрость, и Федор намекнул ему, что у него есть одна идея, которая может помочь делу.

– Как бы сильно не приказывал сенат охранять стены, лазейка всегда найдется, – произнес Чайка, также пригубив вино из раззолоченной чаши, – я в этом уверен.

А, кроме того, в за городскими стенами немало недовольных. Мне доносят лазутчики, что сенат нервничает. Приказано казнить любого, только за то, что он просто произносит ваше имя.

Гасдрубал усмехнулся.

– Сенат так меня боится? Впрочем, ты прав, мне тоже доносили об этом. А еще о том, что далеко не всем, кто еще держит сторону сената нравиться, что в городе расквартирован римский гарнизон.

Ненавидеть меня, еще не значит любить римлян. А теперь им приходится это делать.

– Вот именно, – кивнул Чайка, чуть наклоняясь к столу, так что блики от свечей заиграли на его кирасе, и переходя на полушепот, словно его слова мог услышать кто-то, кроме единственного собеседника, – засевшим в городе карфагенянам все еще приходится делать сложный выбор: кому служить. И, я уверен, далеко не все, кто оказался за стенами так уж ненавидят нас.

Многие оказались там поневоле.

– Военачальники сделали свой выбор, – наклонил голову Гасдрубал, – теперь все, кто держит сторону сената, враги Баркидов.

– Это так. Но, если говорить о кварталах бедноты, купцов или ремесленников, а они составляют основное население этого города, – настоял на своем Федор, – то им никто не предлагал никакого выбора. А если бы предложил, то, мне думается, ответ мог бы удивить сенат. Это мощная сила и ее недовольство только растет. Мы можем использовать ее, приблизив победу.

– Уж не собрался ли ты освободить рабов? – усмехнулся Гасдрубал, снова откидываясь в кресле с высокой спинкой, и нахмуривая свои черные брови, – боюсь, мы к этому еще не готовы. Ты уже итак достаточно нашумел на юге, когда продвигался со своей армией ко мне навстречу.

– Да, я сжег немало поместий сенаторов и распустил их рабов и слуг, – подтвердил Федор, вспоминая свои «революционные» действия, – но, это было необходимо.