Летопись Океана

Макс не мог оторваться от чайника: вода в этом прозрачном шаре по мере нагревания меняла свой цвет, становясь то светло-розовой, то нежно-бирюзовой, то слегка фиолетовой, и сам чайник словно светился изнутри. Закипев, вода стала прозрачной. «Настоящая магия, – подумал Макс, уже окончательно поверивший в силу чайников, чашек, чая и вообще этого странного домика. – Вот бы маме такое показать».

– Ну что ж, – сказала Чайница, развязывая бархатный мешочек и кладя из него в чашку горсть чайных листьев. Запахло чёрной смородиной.

 – Ты должен будешь выпить чай, оставив немного на дне.

Аврора села на маленький пуфик, Терций, скрестив ноги, – на пол. Представление начиналось.

Макс кивнул, и Чайница взяла в ладони шар-чайник с водой, очевидно, не пропускающий тепло и потому не обжигающий ей руки, торжественно налила в чашку воды и отставила его на стол. В руке у неё откуда-то появилась золотая ложечка, которой она помешала напиток, затем в домике воцарилась благоговейная тишина.

Все замерли, стараясь не дышать.

Чайница хитро улыбалась, глядя на своих гостей, и вскоре провозгласила:

– Готово. Можно пить. Постарайся не думать ни о чём конкретном.

И подвинула чашку поближе к Максу.

Макс же, отчего-то сильно разволновавшийся, постарался унять дрожь в руках, взял чашку – звёздное небо, приятно согревающую ладони, и осторожно начал пить чай, оказавшийся не горячим и не холодным, не терпким и не нежным, не сладким и не кислым – но удивительно вкусным.

Макс пил сосредоточенно, ощущая смородиновый аромат, свежесть морского бриза, пряность солнца, прохладу дождя, чувствуя, как в груди разливается нежданная радость и спокойствие.

– Стоп, – сказала Чайница, и Макс с трудом оторвался от чашки. Пил бы и пил. И ещё тысячу лет пил бы только этой чай и ничего, кроме него.

Чайница взяла чашку и покачала её в руках, словно убаюкивая. Чайная гуща при этом тоже покачивалась. Затем Провидица резким движением – хоп! – перевернула чашку на жемчужное блюдце и отошла на шаг, что-то шепча и словно бы примериваясь.

Макс во все глаза глядел на чашку, боясь того, что под ней обнаружится, – о том, что самое важное произойдёт, когда чашку поднимут, он уже догадался.

– Ну-ка! – воскликнула Чайница, поднимая чашку. Остатки чая с несколькими чаинками стекли на блюдце, оставив основную гущу на дне чашки, которую Чайница поставила на стол, выставив результаты гадания на всеобщее обозрение.