Лжедмитрий Второй, настоящий

Он сидел за легким походным столом и писал распоряжения и докладные, отчет для царя, для Думы и прочее, прочее, прочее.

Вошел стрелец и сказал, что прибыл Афанасий Нагой. Просит разговора.

– Впусти, – мрачновато согласился Борис.

Чернобородый, налитый силой Афанасий бросился перед ним на колени.

– Чего хочешь? – хмуро спросил правитель.

– Будь милостив, Борис Федорович, сними опалу с семьи.

– Я-то тут при чем? – удивился Борис. – Есть царь, к нему и иди. Это его воля снимать опалу и накладывать.

– Не лукавь, Борис Федорович, – просил Нагой.

 – От тебя все зависит. Без тебя государь и шагу не делает. Век всем родом будем тебе служить.

Годунов задумался. Нагой был не из тех, кого можно долго держать на коленях. Явной вины его перед государем не было.

Умный человек – выплывет. Ивану Грозному много и долго служил. Много дел полезных для Москвы за ним числится. Но и помогать ему не хотелось. Слишком много азиатской крови в этом человеке, доверять полностью ему было нельзя.

– Слишком много просишь, – сказал Борис.

 – Очень ваша вина перед государем высока. Что скажешь?

– За Михайла я не прошу, – заторопился Афанасий. – За Марфу тоже. Только за младших. За Григория с семьей, а особенно за Андрея. Он и добрый, и способный, языки знает. Я в него полжизни вложил. Им помоги… и будет.

Годунов встал из-за стола, поднял Афанасия и сказал:

– Хорошо, Афанасий Федорович! Что в малых силах моих, сделаю. Только ты первым делом к государю в Москву отправляйся. Моли его, как меня молил.

Чтобы никто потом не сказал, что я своей волей такие дела решаю.

Это обоих устроило. Каждый теперь знал, как надо поступать.

* * *

В далеких грязовецких лесах у озера Никольского ковался царевич. Наследник престола Российского. Врач Симеон был хорошо подготовлен к роли его формирователя. Он владел шпагой как учитель фехтования. Прекрасно ездил верхом. Знал приемы ближнего рукопашного боя. При всем этом он был великолепно образован. Владел медициной, знал языки, историю, особенно историю Рима, и много понимал в математике.

Одним словом, это был человек-университет.

Утро начиналось с верховой езды. В любую погоду: в дождь, в снег, в ветер объезжали они на конях все имение. Иногда не торопясь, с наслаждением. Иногда в горячей скачке, чтобы долго не мокнуть под дождем и ветром.

Потом они завтракали. Причем Симеон слегка прислуживал мальчику. И садились за занятия. Читали, читали и читали.

Мальчик менялся с каждым днем.