Когда приходит Рождество

Хотя звук был довольно тихий, Уинтер все равно услышал акцент – все-таки русский.

А еще Уинтер сразу же заметил то, что директор описывала как “волшебство”. Это спокойствие и доброта. Дженнифер, стройная, с изящными изгибами, сидит неподвижно, но удивительно элегантно, и только ее руки шевелятся – и с каким изяществом! – когда она перелистывает страницы. У нее абсолютно черные, иссиня-черные волосы, стрижка боб. Длинные передние пряди обрамляют округлый подбородок и мягкое, женственное лицо с пухлыми щечками.

У него вырвался долгий, глухой и рваный выдох.

– Да. Мы все это чувствовали, – сказала миссис Этуотер. Она продолжала спокойно, беззлобно: – Хочу, чтобы вы видели эту картинку перед глазами, мистер Уинтер. Видели, когда будете искать так называемые “смягчающие обстоятельства”. Хочу, чтобы вы понимали, кого зарезал Трэвис Блэйк.

5

Вечер наступил рано. Небо становилось темным, насыщенно-синим, и Уинтер направлялся в сторону Большого дома Трэвиса.

Миссис Этуотер сказала, что Дженнифер приехала из-за Лилы, дочери Трэвиса. Ей уже почти семь. Тихий, задумчивый мышонок без матери, и никто из учителей не может до нее достучаться.

Но зато она, как и все дети, была очарована спокойной, загадочной и в то же время мягкой библиотекаршей, которая только пришла в эту школу. Она постоянно поглядывала на нее, как обычно это делают возлюбленные – то украдкой выглянет из-за книги, то встанет и станет неотрывно, завороженно на нее смотреть.

Наконец Дженнифер Дин, подловив нужный момент – у нее, видимо, чутье было, – подошла к ребенку и села напротив нее на маленький стульчик у библиотечного стола. Она протянула ей книгу и спросила:

– Почитаешь мне, Лила?

Книга была для детей постарше – может, двенадцати лет. Но Лила без проблем читала слова и понимала их значение, а Дженнифер это уже откуда-то знала. Закончив читать, девочка выжидающе посмотрела на Дженнифер.

– Ты живешь в том Большом доме над Гранд-стрит, да? Который на холме, на дальнем берегу реки? – спросила Дженнифер.

Лила важно кивнула. Карие глазки не отрывались от лица библиотекарши.

– Там еще человек на черном коне катается.

– Это мой папуля.

– А где мамуля?

– Она себя убила, – ответила Лила.

– Ох, извини, это… Это так грустно.

– Да это давно было.