Когда приходит Рождество

Чуть позже он вышел на узкую тропинку, что вилась вверх на холм. Но теперь он точно знал, что кто-то идет за ним.

– Я услышал шаги!

Он слышал, что кто-то позади него останавливался в тот момент, когда останавливался и он, и шагал тогда, когда он продолжал идти.

Альберт снова обернулся, светя фонариком.

– Кто здесь? – крикнул он в туман и снежный вихрь.

Ему никто не ответил. Но затем Альберт услышал приглушенный звук. Сперва совсем тихий. Затем звук стал громче, ближе.

Кто-то плакал. Девочка.

– Я снова крикнул, – продолжал он, наклонившись к нам еще ближе.

 – И снова они! Шаги. Я стоял и смотрел, как ко мне кто-то приближается, как этот кто-то выплывает из снежного вихря, который уже давно окутал мраком черный-пречерный сочельник.

Он увидел силуэт. Плач становился все громче.

– Эй! Что случилось? – кричал он.

Плач все громче и громче. Очертания силуэта постепенно обретали форму, пока он не увидел в ней четкую фигуру. Это была девушка.

Альберт, замерев, смотрел на незнакомку, и наконец она вышла из тумана на свет.

Теперь он хорошо ее видел.

Он уж собирался снова крикнуть, но не смог – так и стоял с раскрытым ртом, глядя на нее.

На вид девушке было лет шестнадцать. Миленькая, с длинными каштановыми волосами, прилипшими к заплаканному лицу. И одета она – вот что его удивило больше всего! – в одну лишь испачканную сорочку, которая совершенно не согревала ее в столь сырой и холодный вечер.

– Mein Gott![2 - Боже мой! (нем.).]Ты вся продрогла, fr?ulein?[3 - Обращение к молодой женщине.

]– спросил Альберт. – Что ты делаешь здесь так поздно? Где ты живешь?

Она ответила только на последний вопрос.

– Я живу на холме, там, за деревьями.

Она шмыгнула и вытерла слезы с щек.

– Туда, через парк? – спросил Альберт, указывая в сторону небольшого леса.

Девушка кивнула.

– Ну, тогда пойдем. Я отведу тебя домой.

Она снова кивнула, и они вместе пошли вверх по холму прямо к парку.

– Как тебя зовут? – спросил ее Альберт.

– Аделина. Аделина Вебер.

– Тебе холодно, Аделина?

– Да. Очень холодно.

Он снял пальто и накинул ей на плечи. Она дрожала, кутаясь в него и пряча шею.

– Очень холодно, – повторила она.

Шли они молча. Он чувствовал, что ей не хочется разговаривать, но он же полицейский – понимал, что должен разобраться, как она оказалась на улице в таком виде.

Они подошли к парку. Ступили на тропинку между деревьев – таких голых, заснеженных.

Он понимал, что все-таки нужно заговорить с ней.