Лили придумывает желание

Лили всего этого не любила. По крайней мере, всегда говорила себе, что не любит. Мама не сомневалась, что Лили тоже станет актрисой – пойдёт, так сказать, по её стопам, – и поэтому в два с половиной года записала её на танцы, в три – в драмкружок, и в четыре – на пение. Сначала Лили понравилось на занятиях, особенно в драмкружке, но в последние несколько лет всё удовольствие куда-то пропало.

– Тебе повезло с мамой – она знает всё об актёрстве. Так что ты хотела сказать? – спросила Сара.

– Просто что мама когда-то играла в «Мэри Поппинс».

Давным-давно, ещё до того, как я родилась. Пьеса шла долго, целый сезон, и она знала все реплики назубок. Однажды вечером она пришла на спектакль сильно уставшей – в подробности она не вдавалась, но я поняла, что накануне она всю ночь веселилась где-то на вечеринке, – и вдруг осознала, что стоит на сцене, и уже середина второго действия, и она совершенно не представляет, как здесь оказалась. Не помнит, как говорила свои слова, не помнит, что делала в промежутках – не помнит вообще ничего.

– И что было дальше? – спросила Хлоя. Девочки сбились в тесный кружок и смотрели на Лили со смесью ужаса и восторга.

– Она так испугалась, что просто оцепенела. Но это была сцена диалога с партнёром, который играл её мужа, и он понял, что с ней творится, и на ходу переделал несколько своих реплик так, чтобы мама включилась в происходящее, – и никто из зрителей даже не заметил, что она «выключалась». На следующий день она в знак благодарности купила ему огромную шоколадку.

– Ничего себе. – Сара невольно поёжилась. – Надеюсь, со мной такого не случится.

– Конечно нет, – уверенно проговорила Лили. – У них «Мэри Поппинс» шла несколько месяцев, без перерывов, а у вас она будет недели две-три. И ты выступаешь не каждый вечер. Ты сама говорила, что дети играют двумя составами. И это как раз хорошо – ты не успеешь устать.

Бетани улыбнулась:

– Ты больше всех знаешь о театре, Лили. Тебе надо открыть бюро консультаций для одноклассников.

Лили покраснела и уже пожалела, что вообще завела этот разговор.

– Да какое бюро! – отмахнулась она. – Я даже ни разу не была на пробах. – На самом деле это было не совсем правдой, но правду знала только сама Лили. Это был её самый большой, самый страшный секрет. – Пусть лучше Хлоя откроет бюро консультаций – она уже столько снимается.

Хлоя покачала головой:

– Только в рекламе, и как модель, и в крошечной эпизодической роли в телесериале. О театре я ничего не знаю.