Увеличительное стекло

Опросы соседей, учителей и, казалось бы, не связанных с делом людей меня несколько удивили, но потом я вспомнил, как мыслят полицейские. Тогда стало понятнее, зачем опрашивать водителей автобусов и почтальонов, которые могли проезжать или проходить мимо потенциального места преступления, или даже электриков, которые могли чинить ту самую ЛЭП, где нашли велосипед. Детектив Тед Корман добрался даже до водителей курьерских служб, чьи машины могли проезжать мимо в тот злополучный день. У него был традиционный подход опытного, но посредственного полицейского, который продумал все варианты возможных свидетелей.

К сожалению, никто из опрошенных ничего не видел.

Криминалистических данных не было вовсе. Только фотография велосипеда. Я пролистал дело, выходило, что с него даже не снимали отпечатков пальцев. Я, конечно, не коп, но это выглядело большим ляпом. Скорее всего, они решили, что похититель даже не трогал велосипед, а Крис бросил его сам. Но в реальности никаких оснований думать именно так не было.

Я отправляю Вильяму сообщение не прикасаться к велосипеду.

Надеюсь, велосипед просто кинули в патрульную машину, а потом поставили в гараж, особо не трогая. Снять обычные отпечатки пальцев через десять лет вряд ли возможно, но на велосипеде полно пятен смазки, она может сохранить отпечатки значительно дольше. Вероятность невелика, но она есть. Правда, для этого потребуется хорошая лаборатория – правительственная или ФБР. Что вскрывает еще одну странность дела: всего два телефонных разговора с федералами.

Да, в среднем ФБР не занимается пропавшими без вести, но в любом случае лос-анджелесский офис держит руку на пульсе в таких делах. Обычно они даже присылают агента для неформального контроля над расследованием. В отчете Кормана – информация о двух звонках. Входящий – ФБР интересовались пропавшим ребенком, и его обратный звонок с отчетом о том, что он нашел: ничего.

Следующая странность заключается в том, что, кроме ФБР, в деле явно участвовала еще одна спецслужба, неназванная.

Если включить фантазию, можно предположить, что это налоговая, поскольку Вильям – бухгалтер. Или они хотели убедиться, что ребенок не стал жертвой домашнего насилия?

И последнее: заявление о пропаже поступило только в 11 вечера, в то время как Вильям сказал, что сын не вернулся из школы. То есть с момента, когда Криса последний раз видел учитель, до звонка в полицию прошло 8 часов.