Трость

А когда он выпивал на семейном застолье, и наступал его черёд говорить тост, то он с восхищением читал всем нам военную цитату Ришелье: «Я не сплю ночами для того, чтобы другие могли спать спокойно». Эх, как же не хватает мне его присутствия, а ведь он где-то на границе, может, даже где-то здесь…

– Ну-с, не печалься ты так, мой друг, а коли он здесь, того и гляди найдём его средь этой буйной толпы!

Корбл, словно малый щенок, притерся к кучеру плечом и кротко посмеялся с закрытыми, прищуренными глазами, за этим примером последовал сам Кейсер, периодически поддакивая своему другу на его откровенно глупые вопросы касательно празднества или особого структурного оттенка архитектуры города, искренне поражаясь его беззаботному парению мысли.

Друзья с весельем въехали в город, и, когда остановились на лошадиной улице, Корбла на мгновение посетила необъяснимая тоска; указав своему кучеру, куда именно нужно поставить повозку, он дал ему пару серебряников для собственных нужд и приказал ждать у повозки, если тот вернётся раньше. А сам же направился на многолюдную улицу, где с каждой секундой нарастало веселье: люди выходили из своих домов, встречались с соседями, здоровались с незнакомцами и желали им всех благ; иногда по улице проходили священники – в этот день они были одеты в белые мантии, которые по-особенному восхищали разум.

Корбл, словно слепой старец, последовал за непонятным мутным светом, который неожиданно привёл его в пустой, никем не охраняемый проход, с двух сторон огранённый клеточным сооружением, внутри которого молчаливо посиживали заключённые.

Это место показалось ему почему-то очень знакомым.

– Как говорят французы, dеj? vu[3 - Дежавю.], – тихо промолвил себе под нос Корбл и ненароком обратил взор направо – на светловолосую, но замызганную в грязи девчушку. Оглядевшись по сторонам, подойдя к металлическим штырям, он окликнул её. Первый раз и несколько последующих окликов она не расслышала, но после того как старик откинул камешек в сторону, девушка потянула шею и, показав свой острый, слегка раздвоенный подбородок, протёрла сизые блестящие глаза.

– Ох, ты жива, слава богу… – прошептал старик, будто бы имел что-то общее с ней, однако ничего подобного не было известно, – Не бойся, я вытащу тебя отсюда… – и, подобрав с земли тяжёлый камень, крепко ударил несколько раз по маленькому замку, который с грохотом свалился, отворив за собой хлипкую решётчатую дверь.