Лисёнок Ян и Кристалл Судьбы

Так что и в мытье посуды тоже есть своя прелесть: настраивает на миролюбивый лад, успокаивает и делает все проблемы чуточку меньше – так любила говорить мама.

Вытерев руки о висящее на крючке вышитое мелким крестиком полотенце, он пошёл в свою комнату, которую делил со старшим братом, и сел за уроки. В соседней комнате тихо и монотонно стучали ходики, толкая маятник из стороны в сторону, вот ещё минута-другая и кукушка оповестит всех о том, что уже три часа дня. Тик-так, тик-так… «Бом-ку-ку». «Бом-ку-ку». «Бом-ку-ку».

Он обернулся, покачиваясь на стуле. После сытного обеда по закону Архимеда полагалось, конечно, поспать, и так не хотелось доставать все эти тетрадки и учебники, но что делать. «Надо – значит, надо!» – так обычно говорил отец.

Солнечный луч прорезал пространство сквозь тюлевую занавеску и остановился на завитках ковра на стене за двухъярусной кроватью. Было так уютно сидеть за письменным столом и смотреть в окно, на силуэты крыш, на клонящееся к раннему закату ярко-розовое, даже, пожалуй, малиновое зимнее солнце.

Крыши соседних домов были старинные, двускатные, обитые жестью, на каждой – по четыре треугольных домика-чердачка. Ему всегда нравилось представлять, что в одном из них живёт Карлсон, варит там себе какао на маленькой электрической плитке, ведь раз нет дымохода, значит, и камина у него быть не может. В конце концов, какие на крыше камины… глупость какая-то…

Яну было слышно, как брат о чём-то разговаривает по телефону в соседней комнате, а он смотрел в окно, на покрытые инеем ветви берёзы, что росла прямо под окном его комнаты.

Как там у поэта: «Белая берёза под моим окном принакрылась снегом, точно серебром».

Берёза росла так близко, что летом, если открыть окно, можно было дотянуться до её низко свисающих ветвей. Они, как девичьи косы, спускались прямо к Яну в руки и тихим шелестом листьев нашёптывали ему чудесные истории, одна интереснее другой, а иногда к мелодии ветра в зелёных ветвях добавлялись и трели соловья… Но это летом, а пока … подлетела к дереву и приземлилась в его ветвях стайка снегирей.

«Какие они красивые», – подумал Ян. Ему всегда нравились эти милые розовые комочки, ярким пятном выделяющиеся на бледном фоне зимнего пейзажа.

Вдруг за стенкой часы снова пробили три раза. «Бом-ку-ку». «Бом-ку-ку». «Бом-ку-ку». Кукушка трижды выглянула и снова спряталось в свой маленький домик. Он перевёл глаза на письменный стол и вздохнул, перед ним лежали его тетрадки, как же не хотелось их открывать.