Лисиный перстенек

Громко, перекрикивая друг друга, звенели волшебные огни – тоже, наверное, тревожились.

– Человек! – почти беззвучно ахнул лисиный приятель, всем телом испуганно подавшись назад.

Гальяш не столько услышал этот вздох, сколько прочитал по губам и так же опасливо отступил на несколько шагов. Он бы, может, и сбежал, малодушно бросив и отцовскую свитку, и свою неудачную затею с ловушкой для проклятой лисицы, да ноги беспомощно подкашивались.

Оставалось только вжиматься спиной в глинистый склон оврага.

Лисиный приятель, судя по всему, тоже подумывал о бегстве, но, как и Гальяш, остался на месте.

Может, не хотел бросать свою шкодливую лисицу, а может, растерялся не меньше Гальяша. Огоньки дрожали, сбившись в кучку, рассыпая по воде и сырой земле колючие зеленые искры. Пленная лисица фыркала почти по-кошачьи, плевалась под сеткой и сердито вскрикивала.

– Да знаю, знаю! – шикнул на нее лисиный приятель.

Кашлянул, заметно смутившись, затем посмотрел на Гальяша своими жуткими глазами. Те, правда, больше не цеплялись за самую душу, светились достаточно мирно, но Гальяш на всякий случай все-таки плотнее прижался спиной к земляной стене овражка.

– У нас тут… небольшая неприятность, че… человечье дитя, – заговорил лисиный приятель, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Лисица из-под сети добавила несколько собственных возмущенных слов, и не-человек смешно наморщил нос. Но продолжал:

– Может быть… у тебя получится помочь? Там… железо.

Лисиный приятель доверительно показал узкую белую ладонь – на коже краснел, по краям прихваченный чернотой, свежий ожог.

– Так это, значит, твоя лиса? – сипло спросил Гальяш.

Не-человек с удивлением приподнял брови, вопросительно взглянул на пленного зверя, потом опять на Гальяша.

– А! – воскликнул, сообразив-таки. – Совсем нет. Это – мой друг.

– Лиса-то?.. – недоверчиво уточнил Гальяш, скрестив руки на груди.

Волшебные огни, как ему показалось, зазвенели с насмешкой – мол, что за дурачок, не понимает самых очевидных вещей.

Гальяш счел нужным оскорбиться и обиженно засопел.

– Ну да, – покивал лисиный приятель. – Так поможешь? По… пожалуйста!

Лисица под сеткой заурчала жалобно, заворочалась, зафыркала. Гальяш потянул носом, посмотрел на рыжую пленницу, на не-человека. Потом, присев на корточки, приподнял увесистую, с железными грузиками сеть и резко отбросил в сторону.

Сразу же с опаской отодвинулся: знал от отца, что лесной зверь в ловушке от отчаяния бесится и может броситься.